Выбор Наместницы - Школьникова Вера - Страница 28

— Да, придется, — с улыбкой ответила наместница, — но не стоит так торопиться, ночью архивы все равно закрыты.

XXVI

Ланлосс Айрэ, еще недавно военачальник империи, а ныне — граф Инхор, с недоумением, медленно переходящим в раздражение, разглядывал свой новый дом. Это же надо было умудриться найти в горной местности единственную равнину, чтобы построить на ней графский замок! Если на первый взгляд казалось, что это сооружение можно взять штурмом за день, то более пристальный осмотр подтвердил самые печальные опасения генерала — каменное недоразумение, по иронии судьбы именуемое замком, вообще не надо было штурмовать — само скоро развалится. Командир гвардии, прошедший с Ланлоссом всю войну, разделял его точку зрения: восстанавливать тут нечего, нужно строить новый замок и в другом месте, где-нибудь в горах. Пока что пришлось раскинуть лагерь на равнине. Утешало Ланлосса только одно — супруга наотрез отказалась жить с ним в походном шатре и потребовала привести для нее в порядок покои предыдущей графини. Порядок получился весьма условный: выгнали крыс и смели паутину, но Резиалия была готова терпеть протекающую крышу и заплесневевшую мебельную обивку ради осознания, что живет в настоящем графском замке, причем не бедной родственницей, а полноправной хозяйкой. В тот вечер, когда графиня поселилась в наспех прибранных покоях, случился первый скандал между супругами. Как оказалось, Ланлосс слишком рано обрадовался похвальной молчаливости своей невесты — переход в статус законной жены магическим образом развязал ей язык, она умудрялась говорить даже во сне. В тот день, наконец, увидев за ужином супруга, она обрушила на голову вымотавшегося после похода в горы Ланлосса свои грандиозные планы по перестройке замка: он должен был срочно вызвать мастеров из Сурема, заказать новую мебель и несколько карет, перекрыть крышу, нанять добрую сотню слуг и так далее, и тому подобное. Вклинившись в небольшую паузу, Ланлосс вежливо, но непреклонно сообщил жене, что все это она сможет сделать в новом замке в горах, но далеко не сразу, а в течение десяти лет, если все пойдет благополучно. Казна графства сейчас пуста, налоги не собраны и нет никакой надежды собрать их в этом сезоне, а посему, единственные доступные средства — это ее приданое; за эти деньги возведут крепость в горах и заплатят жалованье солдатам. Как и предсказывала наместница, за генералом Айрэ согласились последовать в Инхор немногие, но даже этим немногим все равно нужно было платить. К сожалению, оказалось, что когда речь заходит о ее желаниях, Резиалия не желает прислушиваться к доводам рассудка. Она никак не могла понять, зачем ее сумасшедшему супругу понадобилась в мирное время крепость в горах, когда есть удобный дом на равнине, который просто нужно перестроить, почему выплатить вовремя деньги солдатам важнее, чем вести образ жизни, достойный их титула, и почему, в конце концов, муж уделяет так мало внимания и ей самой, и ее нуждам. Ланлосс мужественно выслушивал упреки и требования, понимая, что впервые в жизни теряет терпение. Право же, много лет командовать армией и ставить на место заносчивых графских сынков было намного легче, чем выдержать всего один разговор с супругой. Ужин давно остыл, чувство голода поспешно сбежало, не вынеся звуковой атаки, а Ланлосс по-прежнему невозмутимо вежливо возражал жене, умудрившись даже не повысить голос. Он надеялся, что рано или поздно эта неугомонная женщина выдохнется, и он сможет уйти спать, раз уж не удалось поесть. Сегодня Резиалия не вызывала в нем ни малейшего стремления исполнять супружеский долг. Впрочем, нельзя сказать, что он сгорал от желания и в другие дни. Порой Ланлосс подумывал, что стоит поговорить с лекарем и приходить к жене только в самые благоприятные для зачатия дни, но каждый раз отгонял эти мысли как недостойные. Ведь бедная девушка не виновата ни в том, что не нравится мужу, ни в том, что боги не наградили ее особым умом, а родители не сумели воспитать должным образом, и уж конечно она не виновата, что наместница выбрала в жены Ланлоссу Айрэ именно Резиалию Сорель. Графиня, похоже, была намерена продолжать выражать супругу недовольство всю ночь, но в планы Ланлосса входило поспать хоть несколько часов, поэтому он прекратил спор не самым вежливым, но единственно действенным способом:

— Сударыня, решение уже принято и вам придется с этим смириться. Я сделаю все возможное, чтобы как можно скорее исполнить ваши желания, но вам придется подождать, — после чего быстро вышел из комнаты, не дожидаясь, пока Резиалия начнет все заново. Если бы он знал, каким кошмаром окажется супружеская жизнь — умер бы холостяком, и Аред с ним, продолжением рода, вон, у младшего брата детей больше, чем монет в кошельке.

Ланлосс дал наместнице слово и намеревался его сдержать, но, чем больше сведений приносили разведчики, тем яснее генерал понимал, что ох как не скоро он сможет доложить о своих успехах. Как он и предполагал, крестьяне только выращивали травку, ну, приторговывали по мелочи, проходя горными тропами в соседнее графство. В Суэрсен, лежавший на севере, они соваться не рисковали, зная крутой нрав тамошних герцогов. Основной урожай они отдавали своим лордам, когда-то получившим поместья от графа Инхор, а дворяне перепродавали дурман дальше: по всей империи и морским путем в Кавдн и Ландию. Никаких налогов в графскую казну они уже давно не вносили, да и с чего платить? Неурожай у крестьян, ничего не выросло, и так год за годом, граф еще и помощь особо бедствующим вассалам выплачивал. Казначей сбежал за несколько дней до приезда нового графа, прихватив с собой и жалкий остаток денег и все бумаги, и теперь Ланлоссу ничего не оставалось, кроме как заново переписать владения всех дворян в Инхоре и установить новый налог. Выяснить, кто сколько задолжал казне, было невозможно, предположить, что должны все, и заставить заплатить — очень соблазнительно, но граф трезво оценивал свои силы. Пока что он может только вежливо просить, но уж никак не приказывать. Обвалы в горах самое обычное дело, попробуй потом докажи, что неопытный в здешних местах хромой генерал не сам в пропасть навернулся, да и не будет никто доказывать. Посему Ланлосс со всей возможной вежливостью принимал приезжающих приносить присягу дворян, внимательно выслушивал все жалобы и обещал войти в положение. Даже постройке нового замка он сумел придать невинный характер — дешевле получится, чем старый ремонтировать, а что место такое неприступное выбрали — так то графиня закапризничала, вид ей там очень понравился. Строительство вели как можно быстрее, к осени Ланлосс уже хотел иметь в распоряжении надежное укрепление, способную выдержать осаду. Пока же Ланлосс ждал ответов на свои письма. Наместница ничем не могла ему помочь — Инхор и так сожрал достаточно денег из казны, да и потом, она для того и отправила сюда Ланлосса, чтобы он решил для нее проблему, а не наоборот. Тем временем разведчики генерала Айрэ составили подробные карты местности, нанеся на них даже тропинки контрабандистов, обзавелись своими людьми в деревнях, разведали, где находятся склады и как охраняют караваны. Получить эти сведенья не составило особого труда — местные землевладельцы настолько обнаглели от полной безнаказанности, что даже не пытались скрывать размах своей деятельности. Наместница — далеко, боги — еще дальше, а графы давно уже махнули рукой на предприимчивых подданных, довольствуясь скромной платой за закрытые глаза, а уж при последнем графе и вовсе наступила полная вольница — ему даже деньги были не нужны, лишь бы травка не переводилась. Новый граф, несмотря на всю осторожность, все равно вызывал настороженность у местной знати — похоже, он не нуждался в деньгах, строительство шло полным ходом, крестьянам, подвозившим в замок продукты, платили так щедро, что вскоре у разваливающихся ворот начала собираться очередь. Ланлосс Айрэ не понимал намеков, возвращал дорогие подарки, но при этом не пытался менять установленные порядки. Репутация нового графа Инхор не оставляла никаких сомнений: нынешнее спокойствие — затишье перед бурей, и привыкшие к вольготному житью дворяне собирались выстоять эту бурю, но не знали, куда непредсказуемый генерал нанесет первый удар.