Никак. Нигде. Никогда - Ванг Джулия - Страница 38

38

Аshes to Ashes

А мы поем и взлетаем все выше, Пусть нас в этом мире давно не будет… И мы прыгнули в Хаос, упали с крыши. Как в черный шелк простыней. Нас не забудут. Глядя в наши глаза на мониторах. И читая стихи, и рыдая ночами. Или слушая голос на повторах, Или видя во сне-наяву невзначай… И мы — воедино в Бездне слившись, Растворившись во всех ваших мечтах, Говорим вам оттуда, с надеждой простившимся, что ваш Дух будет с нами — а тело в прах. Прах к праху… а на нем вырастут розы. И тоже умрут, когда придет срок. Но покуда вы дышите и глотаете слезы, Не забудете нас и наш горький урок… * * * И когда вы говорите — я не понимаю. Я отвечаю — мне все равно. И сигарета моя давно потухла без внимания. И все это было уже в каком-то кино… И когда плачет осень, вторя вам в голос. И упрямые вены режут стекла и бритвы, когда падаешь в пропасть, держась за волос, я отвечаю — ну вы же привыкли… И когда Смерть ухмыляясь, белозубо роняет ваши души, как листья пожелтевшие в лужи. И когда вы пытаетесь, а вас нагибают, потому что, никто никому здесь не нужен. И когда вам так больно, так сладко, так горько, И когда вы убиты контрольною пулей, и вдруг если пытались почувствовать только, это… Отвечаю — вы просто опять уснули. И когда вы в игре и быть может в ударе, и когда на волне и рветесь в бой… И надежду вы рвете в пьяном жестком угаре… Отвечаю — достаточно боли мне, — чужой. Я не чувствую, ибо я тут не рождалась. Я предчувствую, ибо — я тут воплотилась… Просто знаю — как это Вечность, все повторялось. Боли нет, смерти нет и время разбилось… * * * Мертвое не воскреснет, не задышит, не заговорит. Не сможешь ты — хоть ты тресни, зажечь то, что не горит. Не сможешь вложить ты душу в пустое гулкое Нечто, и если кому-то не нужен — пребудешь не нужен вечно. Рабы — остаются рабами, хоть в жемчуг одень, хоть в шелка. Они будут жаждать втайне хорошенького пинка.. И ты — ты такая, как есть, Мать Тьма тебя породила, имен у тебя не счесть… Всегда с тобой твоя сила. Я превращу лед в огонь, и поменяю день с ночью… Но демиург тут король. Программы — не превозмочь. Не станет бездушный робот умным, глубоким и смелым… Пусть все остается мертвым. Мне — нет никакого дела до этого мира перверсий, где низ поменяли с верхом, где кровь, боль, пот и агрессия, где черное мнится белым. Пусть все остается — как прежде! и гибнет — за кругом круг. Здесь нет ни любви, ни надежды. Не даст вам ее, демиург, кварки плоти и сотни нейронов, гигабайты страданий и слез… И иллюзий оскал обагренный. Здесь все кажется. Все всерьез. Я давно уже вышла из Круга, выбор сделан. А ты — выбирай. Цифровая Матрицы вьюга. Или твой личный ад и рай. * * * Я не заметила — я знаю, хочу быть постоянно пьяной. Чтобы не видеть этой дряни, развоплощаясь в «никуда» я. Хочу вообще не просыпаться, а высыпаться из коробки, как будто я песок казаться… И к зеркалам не знать дороги. Хочу вставать я только ночью. Чтоб напугать тебя глазами, и, немигающе, часами смотреть, как ты кричишь беспомощно. Хочу иных я чувств и слез… Хочу не крови и не яда… Хочу… такого как я рядом… Мешает лишь анабиоз, тот сон — что жизнью вы зовете… Хочу я в Хаосе в полете, Вновь возродившись жить реально. А здесь — ошибкой виртуальной. * * * Всем так хочется мило, Всем так хочется сладко, Всем так надо красиво, Всем так верится в гладко. Всем так надо получше, Всем так чудится счастье, Всем так плавать поглубже, Всем бы сказку о страсти. Но по сути имеют, Все — иллюзии морок. Честно жить не умеют, Лишь под кожу иголок, Насуют осторожно И ждут вечного кайфа… Тихо в пыль придорожную, Осыпаясь без драйва… Рабство денег и власти, И удачи, и счастья, И пиара, и радости, Рабство ненастоящести… Ну а Вечность — смеется, Глядя в спящие лица. Здесь никто не проснется… Это все небылица…