Тяга к странствиям (ЛП) - Кирхофф Мари - Страница 1

Мари Кирхофф и Стив Винтер

ТЯГА К СТРАНСТВИЯМ

ПРОЛОГ

Плотный туман окутал Вайретский Лес в этот прохладный осенний день. Серый свет, пробивавшийся через толстую пелену тумана, делал лес унылым и блеклым. Время от времени на деревьях дрожал и подпрыгивал один из листьев, как будто тронутый невидимой рукой, и капля скопившейся влаги падала с листа на землю.

Два гнома двигались через туман, стараясь изо всех сил удержать вес безжизненного тела, которое они несли между собой. Они были одеты в шерстяные рубахи, перепоясанные широкими поясами и штаны, подвернутые в тяжелые ботинки. Пронеся свое бремя до зарослей молодых берез, они свалили его на влажную траву и встали рядом, опираясь на лопаты, принесенные вместе с телом.

— Мы должны вырыть могилу, — сказал первый гном, потирая свой голый подбородок. Он был молод и носил длинные волосы с коротко остриженной челкой, как полагалось ученику или подмастерью.

Второй гном тряхнул своей длинной бородой.

— От него мало что осталось, чтобы беспокоиться об этом. Его семья не выказала заинтересованности в похоронах и не потребовала его тело. Я не собираюсь ломать свой хребет, закапывая эту пустую оболочку.

— Сделай для воронов праздник — к утру от него ничего не останется, кроме костей и никто не заскучает по нему.

Вытерев измазанные кровью руки о штаны, бородатый гном полез в свой мешковатый карман и вытащил оттуда трубку и камень размером со сливу. Ухватив ловкими пальцами камень за торчащий из него стерженек, он несколько раз дунул в него. Тлеющие угольки в сердцевине камня превратились в розовый огонек и гном раскурил трубку. Через некоторое время несколько дымных колец пронеслись в тяжелом воздухе, растворяясь в тумане.

— Это уже третий за неделю, — заметил младший гном. — Как ты думаешь, что заставляет их приходить сюда, если они прекрасно знают цену провала?

Старший гном поглядел на тело через дымные завитки. Грудь мертвеца была разорвана и острые осколки поломанных ребер проткнули пропитанную кровью одежду. Правый глаз и большая часть правой стороны лица были вырваны. Правая рука лежала несколько противоестественно, очевидно сломанная в нескольких местах. Большой палец правой руки отсутствовал.

— Ты думаешь, они действительно знают? — громко спросил он — Если бы мы повесили этого парня перед входом, вместо того, чтобы спрятать его здесь, тогда они действительно знали бы реальную цену провала.

— Большинство из тех, кто прибывает в Башню Высшего Волшебства, являются магами-учениками, молодыми и уверенными в себе. У них есть трудный выбор. Они могут остаться учениками на всю оставшуюся жизнь и применять только незначительные заклинания, практиковать детскую магию. Или они могут приехать сюда и перед лицом смерти заработать право носить мантию настоящего мага.

— Это жесткая система, парень, но Конклав Магов знает что делает. Магия — самая могущественная сила в мире. Конклав не может управлять магией, вместо этого он управляет теми, кто ее использует. Каждый маг на Ансалоне, пожелавший узнать большее, чем несколько несерьезных заклинаний, должен приехать в Башню и столкнуться с испытанием. В другом случае он будет назван отступником и его коллеги будут охотиться за ним. Если маг талантлив — и удачлив — то он проходит испытание. Если же нет… — Гном с поклоном указал на останки, лежащие в сорняках. Затем он взял свою лопату и пошел назад, через туман к Вайретской Башне Высшего Волшебства.

Когда день стал клониться к сумеркам, в Вайретском Лесу холодный ветер поднял пожухлые осенние листья в маленький водоворот. На земле под водоворотом по-прежнему лежал мертвый маг. Как будто сотворенная из самих листьев, в водовороте блеснула большая золотая монета. Не поднимаясь и не падая на землю, не двигаясь по сторонам, монета кружилась в центре маленького торнадо.

Затем ветер неожиданно стих, так же внезапно, как и появился и листья опустились на землю. Монета же упала прямиком в холодную и безжизненную руку мертвого мага. Жутко шепчущий ветер прошелестел по окутанной туманом земле, постепенно окутывающейся темнотой.

Под светом ущербной луны окровавленные пальцы дернулись и сжали монету. Новая жизнь запульсировала по разорванным венам, вначале прерывисто и спазматически, затем все более стабильно. Израненное тело стало корчиться среди листьев в то время как из его зияющих ран струей забили новые силы. Изорванные края раны на груди сомкнулись. Хриплый стон сорвался с губ, нарастая до мучительного вопля, разорвавшего влажный вечерний воздух. Тело напряглось в ожидании, дыхание с трудом вырывалось из легких.

— Какова цена твоей жизни, маг?

Единственный целый глаз мага открылся при звуке каркающего голоса, доносящегося с его ладони. Невзирая на продолжающиеся адские муки, маг принял сидячее положение и посмотрел на монету. На одной ее стороне было изображено улыбающееся лицо с тяжелой челюстью. На другой — то же самое лицо, но злобно и сердито глядящее. На месте рта у выгравированного лица было сквозное отверстие в монете. Маг поднес монету к глазу, чтобы посмотреть через дыру, но тут же в ужасе отстранился. Злобные изорванные лица и гниющие тела танцевали среди облизывающих их языков пламени.

— Сначала ты испытал смерть, потом увидел Ад. И все это на протяжении одного-единственного дня. — Сказало улыбающееся лицо — Возможно, теперь ты хочешь обсудить срок своего возрождения.

Изумленный и все еще изнемогая от боли, молодой маг попытался говорить.

— Кто ты? — прошептал он. — Каким образом ты сделал это со мной?

— Разве ты не узнаешь лица своего бога, Хиддукеля, владельца контрактов, торговца душами?

Молодой маг задрожал и дотронулся до изодранных остатков своей мании, услышав имя древнего злого бога.

— Но я следую по пути нейтрального бога, Сирриона.

Монета перевернулась в его ладони, показывая недовольное лицо.

— И где он сейчас? — закричало оно. — Я вернул тебе жизнь. Как ты отплатишь мне за это?

— Я не просил у тебя помощи, — тихо сказал молодой человек.

— Пусть будет так! — заревело злобное лицо Хиддукеля.

Внезапно молодой маг почувствовал, что его ребра снова стали трескаться. С его губ сорвался крик боли, смешанный с хлынувшей кровью.

— Чего ты хочешь?

— Я хочу только того, чего хочешь ты, — успокаивающе промолвило улыбающееся лицо с монеты. — Месть за твои пытки в Башне… власть и славу для моего последователя. Это я могу предложить тебе. В обмен же я прошу только одно. Души.

Все еще задыхаясь, маг откинулся назад.

— Чем же так хороша моя душа, если ты так жаждешь ее?

Монета мрачно рассмеялась.

— Дело не в твоей запятнанной тьмой душе. Я имею в виду других. Каждое существо, которое ты пошлешь ко мне, увеличит твою силу и уменьшит твой долг мне. Я осуществлю твои желания и твои планы, в обмен на то, что тебе совершенно не нужно. Разве это не справедливая сделка?

Молодой маг неподвижно лежал, облокотившись на дерево и удивительные мысли переполняли его ум. Он чувствовал смерть, ее холодный ужас все еще был ярок в его разуме. Предложение злобной золотой монеты обещало ему новую жизнь. Жизнь даже лучше, так как она обещала силу, в которой ему отказал Конклав Магов. Предложение привлекало его, обвораживало и наконец, поглотило его. Он закрыл глаз и его губы прошептали:

— Я согласен.

— Отлично! — сказало улыбающееся пухлое лицо — Приступим к работе?

Маг попытался встать, но снова свалился у дерева. Голова немилосердно кружилась.

— Я должен отдохнуть. И что насчет моего глаза и большого пальца? Я все еще ранен.

Монета бросила косой взгляд на потрепанного юношу.

— Наша сделка предусматривала восстановление твоей жизни, но отнюдь не полного здоровья. Но если это то, что ты хочешь, я уверен, мы сможем пересмотреть ее. Заменить тебе глаз и большой палец?