Когда осенние печали. Часть 2 (СИ) - Пиженко Эвелина Николаевна - Страница 31

- Понимаю… А что ты мне хотела сказать? Ведь ты не просто так завела этот разговор?..

- Я хотела сказать… - девушка слегка покраснела и опустила голову, - Я хотела сказать, чтобы вы Макса не винили… это не его идея насчёт жалобы… и то, что он вчера на доске написал – скорее всего, придумала Света…

- Насчёт какой жалобы? – Анна сделала вид, что слышит об этом впервые.

- Его отец хочет написать на вас жалобу… сегодня все только об этом и говорят.

- За что?..

- За то, что вы плохо учите нас…

- А я, действительно, плохо вас учу?..

- Нет, что вы… вы хорошо учите…

- Ну, значит, мне бояться нечего! – Анна весело посмотрела на Лизу, - Вы же за меня заступитесь?

- Вы только не обижайтесь… - Лиза ещё ниже опустила голову, - Но за вас никто не заступится.

Глава 12.

В душе Анна понимала, что не стоит верить словам девочки, у которой во всей этой, не имеющей к ней никакого отношения, истории оказался неожиданный личный интерес. И, в то же самое время, она вполне допускала, что такой вариант вполне возможен: чтобы не попасть в список несогласных и не подвергать своих детей гонениям, их родители слепо подпишутся под любой жалобой, составленной «авторитетной» стороной.

Учитывая все обстоятельства, теперь она вполне допускала мысль об увольнении… С работой в городе, да и в стране было плохо, а светившая в трудовой книжке запись о несоответствии вообще не сулила никакого трудоустройства.

…В последующие несколько дней её никто не тревожил, но Аня догадывалась, что это затишье перед бурей.

Буря началась с неожиданного визита матери Саши Говорова – Валентины Кирилловны. В один из дней та поджидала Анну после уроков в школьном коридоре. Морозовой ничего не оставалось, как вернуться и пригласить гостью в свой кабинет.

- Сашку хотят исключить из лицея, - после недолгого вступления пожаловалась Валентина, - вся надежда на вас!

- Сашу?! – Анна удивлённо округлила глаза, - Я ничего об этом не знаю. А за что?

- Да стекло разбил… потом ещё унитаз в туалете своротил… не нарочно, конечно, с кем-то подрался опять…

- За это не исключают… - Анна растерянно пожала плечами, - Во всяком случае, в моей практике таких случаев не было. Самое большее – могут вызвать на педсовет. А кто вам такое сказал?

- Да классная руководительница Сашкина и сказала, Елена Юрьевна. Говорит, что сейчас особые требования к дисциплине, даже больше, чем к успеваемости. Он-то учится хорошо… а вот поведение – не очень.

- А чем я-то могу вам помочь? Я ведь даже иностранный язык в их классе не веду.

- Он с сыном вашим задружил… С Димой.

- Да, я в курсе. Они и в музыкальное училище вместе ходят.

- Вот-вот… - эти слова Говорова произнесла как-то осуждающе, - С этого-то всё и началось. В классе-то они вроде сначала и не очень общались… мне Елена Юрьевна рассказывала… А после того, как парня того избили, стали не разлей вода.

- И вы туда же… - Анна печально усмехнулась, - Да не избили они его, Валентина Кирилловна… На Казакове ни царапинки нет, не то, что у наших с вами мальчишек.

- Я не знаю… - Говорова упрямо поджала губы, - Сам он молчит, как рыба… А Елена Юрьевна говорит, что избили.

- Понятно, - вспомнив о том, что вышеупомянутая Елена Юрьевна – лучшая подруга директора лицея, Аня снова усмехнулась, - ну, и в чём должна заключаться моя помощь?

- Вы поговорите с Димой, - лицо женщины приняло крайнюю озабоченность, - не нужно им с моим Сашкой дружить! Ну, какие из них друзья?!

- Это вам тоже Елена Юрьевна посоветовала?

- Они ж как небо и земля! – не отвечая на заданный Анной вопрос, Валентина решила привести собственный аргумент, - Дима ваш – усидчивый, серьёзный… Сашка говорит, вон, музыку сочиняет… А мой – оболтус… он даже и тут не как все! Нет бы на пианино, или на баяне учился… Так нет же, стучит на своих барабанах, как оглашенный!

- Валентина Кирилловна… - Анна внимательно посмотрела на гостью, - Я не очень поняла… Вы так за Диму переживаете, или за Сашу?

- Так… за Сашку… За кого же ещё?.. Вашего-то Диму в любой школе с руками-ногами оторвут! А выгонят моего дурня с такой характеристикой, потом – куда?..

Наводящие вопросы можно было не задавать – всё было ясно, как белый день. Травля, которую развернула против Морозовой директриса, теперь коснулась и её сына – разговор с Валентиной Говоровой был лишь первой ласточкой. Судя по всему, с женщиной поработала классная руководительница ребят, объяснив, что, если Саша не перестанет дружить с Морозовым, то ему припомнятся и разбитое стекло, и сломанный унитаз, и «зверское избиение» Казакова, в котором сама Валентина не была уверена, но ведь «Елена Юрьевна сказала»…

- Странно, - чуть улыбаясь, Анна качнула головой, - вы думаете, что, если Дима не будет дружить с Сашей, то Саша будет себя лучше вести?

- Да при чём тут… - нахмурившись, Говорова тяжело вздохнула, как бы собираясь с духом, прежде чем высказать то, зачем она сюда пришла, - Сашка-то он всегда такой был… его уж не переделать… Да только теперь он как бы с вашим сыном заодно… ещё и драка эта… Не простят ему. Вы же не захотели перед Казаковым извиниться! А всего-то было делов!.. Теперь вот и за вас взялись… жалобу, говорят, написали… потом и за Димку вашего возьмутся… А там – и до Сашки очередь дойдёт… а у него и так уже неудов полный дневник! Так и пойдёт прицепом. Только вам-то что, вы в другую школу перейдёте, муж у вас, говорят, бизнесом занимается… А нам – что делать? Выдадут волчий билет, и вой потом на луну без образования!

- Хорошо вас Елена Юрьевна обработала, - Анна бросила осуждающий взгляд на собеседницу, - выходит, мой сын сейчас для вас как прокажённый? Да только вы поторопились, Валентина Кирилловна. Во-первых, пока никакой жалобы на себя я не видела. А, во-вторых, у нас власть всё-таки не феодальная. И, как бы не сложилась моя судьба, ни мой, ни ваш сын от этого не пострадают. Это – полный абсурд.

- Вам легко говорить, - Говорова обиженно поджала губы, - у вас, может быть, запасных вариантов – куча. А мне рисковать нельзя. Я и сама – не барыня, и муж у меня не коммерсант. Так что, Анна Сергеевна… вы уж как-нибудь с Димкой поговорите… А я Сашку буду отваживать.

…Разговор с матерью Говорова оставил на душе неизгладимый отпечаток. И, хотя Валентина Кирилловна была женщиной явно недалёкой и легко внушаемой, Анна была возмущена тем, с какой готовностью та была исполнять волю «всемогущих», к каким, судя по всему, относились директор лицея и классная руководительница их сыновей.

Вечером того же дня Анна решила поговорить с сыном. Она не могла не заметить грустного Димкиного взгляда.

- Ну, да… - на вопрос матери о том, правда ли, что Саше Говорову угрожают отчислением из лицея, Дима нехотя кивнул головой, - Сашка говорил, Елена Юрьевна его пугает… А ещё она поставила мне двойку, за то, что я забыл тетрадь.

- Что?! – Анна протянула руку к школьной сумке Димы, - А ну, дай дневник!

Дневник сына на этой неделе Анна ещё не видела, и, раскрыв его, была буквально огорошена: кроме сегодняшней двойки по английскому, в нём красовались две тройки по алгебре и геометрии. Для такого ученика, как Дима Морозов, подобные оценки были исключением из правила, и, судя по всему, кто-то упрямо это правило переписывал на свой лад.

- А это откуда?! – уже догадываясь, что выставленные оценки не имеют никакого отношения к истинным Димкиным познаниям в области математических дисциплин, Анна кивнула сыну на «трояки».

- Математичка поставила… - тот сдержанно пожал плечами.

- За что?

- За ответ у доски.