Когда осенние печали. Часть 2 (СИ) - Пиженко Эвелина Николаевна - Страница 4

…Себе – новый брючный костюм и, конечно, это пальто, она давно уже хотела себе именно такое, как в рекламном буклете итальянской швейной фирмы… И пусть оно не итальянского производства, но изготовлено по фирменным лекалам – Анна всё досконально проверила, каждый шов, каждый стежок, каждую пуговицу… Сапоги найти не удалось – так, чтобы подошли и фасон, и размер, поэтому их покупку пришлось отложить до очередного «привоза», но вот вчера сбылась и эта мечта! После нескольких лет почти нищенского существования их семье удалось сделать вот такие «грандиозные» покупки! Они с Сашей, наконец-то, получили всю задолженность по зарплате… от его службы им осталась хорошая квартира, правда, её пришлось обменять на другую, поменьше, но зато в областном городе, и, вообще, хорошо, что его товарищ, Лёня Лапин, уговорил друга на этот обмен и переезд.

…И что Саша попал под сокращение – тоже, в конце концов, неплохо. Офицерское жалованье – насмешка над военным человеком, на него невозможно достойно содержать семью, а то, что творится сейчас в армии, и вовсе не поддаётся никакой логике…

…Три недели назад они вернулись в город, где когда-то прошло их студенчество. Больше двенадцати лет в военно-полевых условиях, в гарнизонных общежитиях, и совсем чуть-чуть в собственной квартире остались позади… Строительство военного объекта, которым занимался майор Александр Морозов, как и многие другие, неожиданно «заморозили», и Саша часто шутил по этому поводу. Он всегда шутил, стараясь разрядить любую напряжённую обстановку, не в пример своей жене – Анна ко всему относилась слишком серьёзно, с большой ответственностью и тревогой за будущее. Все эти годы она работала учителем – там, куда закидывала их судьба. Иногда в классах гарнизонных школ было всего по нескольку учеников, и, пользуясь этим обстоятельством, Анна Сергеевна занималась с каждым индивидуально.

После рождения сына ей пришлось перевестись на заочное отделение института, и сначала Анечка очень переживала, что это повлияет на её дальнейшую судьбу. Она была готова остаться у матери, в своём родном городе, но Елена Ивановна уговорила дочь ехать вслед за мужем, пообещав помочь с внуком, когда Ане нужно будет уезжать на сессии. Сашка тоже был рад, что его любимые Анюта и Димка будут рядом. Уехав вместе с ним к новому месту службы, Аня недолго просидела дома – в местной школе не хватало преподавателей, и студентке-заочнице сразу предложили должность учителя. Преподавать пришлось не только иностранный язык, а ещё и русский, заодно и русскую литературу. Способная быстро перестраиваться и запоминать новый материал Анечка с блеском справлялась со своими обязанностями, отдав чуть подросшего Димку в гарнизонные ясли.

Дважды в год она уезжала на сессии, забирая с собой ребёнка – Елена Ивановна приезжала в тот же город, чтобы сидеть с внуком, пока его мама сдаёт зачёты и экзамены. Сдавала их Анюта по привычке, экстерном, поэтому сессии для неё были недолгими. Жить приходилось на съёмных квартирах, иногда в недорогих гостиницах, но это не беспокоило Анечку. Каждый раз, приезжая в этот город, она боялась только одного: встречи с человеком, навсегда оставившим в её памяти неизгладимый след… Человеком, которого она хотела бы вычеркнуть из своей жизни… хотела, но не могла.

К её счастью, за все годы заочной учёбы ей не пришлось встретиться ни с Виталием, ни с Александрой. Связь с Нелли тоже оборвалась – во время приездов Аня была слишком занята, и после последнего экзамена всегда тут же спешила на вокзал, чтобы уехать домой, поэтому времени на посещение подруг у неё не было совершенно.

Получив, наконец, диплом, она вздохнула с облегчением – больше сюда ей ездить незачем, а, значит, можно окончательно выбросить из памяти всё, что связано с прошлым. Теперь у неё есть высшее образование, есть работа, есть семья – любящий муж и самый любимый на свете сын!

…Надежды на светлое будущее стали угасать как-то слишком стремительно… Развалилась крепкая страна, на её обломках кто-то пытался построить новое государство, новую, «свободную», жизнь… Быстрое обогащение одних обернулось ещё более быстрым обнищанием других. Менялись названия городов, предприятий, не раз менялись денежные купюры, а завтрашний день становился всё более тревожным. Зарплата учителя вызывала грустный смех, зарплата военного – слёзы… Когда вместо ожидаемых сумм граждане «свободной» страны стали получать лишь их половину, затем – треть, а затем – обещания подождать до лучших времён, самые предприимчивые начали уходить в бизнес, как правило – теневой. Аня с грустью прощалась с коллегами, бросавшими школу и отправляющимися в самостоятельное, «челночное» плавание… Елена Ивановна в своих письмах к дочери то и дело рассказывала о своих знакомых, специалистах высшего уровня, попавших под сокращение и сменивших работу над научными трудами на швабру и тряпку с ведром – работа уборщицы становилась всё престижнее, и попасть на неё можно было теперь лишь по великому блату.

В роли торговки с клетчатой сумкой Анюта себя не видела ни с какого ракурса, поэтому брала себе лишние часы, чтобы заработать побольше, но даже этот заработок шёл «на бумажку» - задержки зарплаты стали обычным делом, и длились месяцами. Та же картина была и у Саши… Иногда их семейный рацион включал в себя лишь отваренные и обжаренные на растительном масле с луком макароны или пустую кашу, сдобренную ложкой маргарина. Тяжелее всего было обеспечить необходимым питанием ребёнка – даже элементарных витаминов купить было не на что.

Помогали Сашины родители – с каждой пенсии они присылали небольшой перевод, а то и посылку с домашними деликатесами в виде сала и упакованного в полиэтиленовые пакеты варенья. Они часто звали сына с семьёй к себе, но тот неизменно отказывался – не для того он учился на военного, чтобы бросить армию в трудные дни… Звала к себе и Елена Ивановна, и Аня несколько раз уже была готова всё бросить и уехать в свой городок, под мамино крыло… Но каждый раз Сашке удавалось её остановить. Они не ссорились, но Анюта становилась всё молчаливее, сдерживая в себе все тревоги и переживания. Саша был заботливым отцом и мужем, сдувая пылинки со своей ненаглядной Анюты… Но и изменить своему долгу он тоже не мог. Замечая, как жена всё чаще задумчиво молчит, он пытался её подбадривать, но, в то же самое время, прекрасно понимал, что её терпение не безгранично, и что может прийти день, когда всё, о чём молчит Аня, взорвётся и выльется в непредсказуемые последствия.

…Всё решилось после трагического случая. Вернувшись вечером домой, Саша был настолько подавлен, что долго не мог рассказать о причине своего состояния. После того, как ему удалось немного прийти в себя, он рассказал Ане, что их сосед по дому, его сослуживец, только что застрелился из пистолета… В оставленной предсмертной записке совсем ещё молодой офицер просил прощения у семьи за то, что не может накормить ни жену, ни детей. Это происшествие настолько потрясло тогда ещё капитана Александра Морозова, что сразу после похорон он решил подать рапорт на увольнение. В тот раз увольнение не состоялось – часть очень быстро расформировали, но Морозову несказанно повезло. Его направили в один из городов, где вскоре он получил квартиру и звание майора. Приехав в очередной отпуск к родителям, Саша встретился со своим школьным товарищем Лёнькой Лапиным.

Лёнька тоже прибыл навестить родные места, и, увидев Морозова, обрадовался старому другу. Когда-то Лапин приезжал на Сашкину свадьбу, и даже был свидетелем жениха. Огромный областной город ему очень понравился, и через пару лет он перебрался туда совсем, вместе со своей женой Людмилой и дочерью Кристиной. Теперь же, встретившись со старым другом, Лёнька от души уговаривал того бросать это «невыгодное военное дело» и возвращаться туда, где прошли молодые курсантские годы.

«Сашка, большой город – большие возможности! Ты видишь, как я упакован? – Лёнька оттопыривал на себе модную футболку, потом отводил в сторону указательный палец – А Милка?! А Кристинка?! Скажи ей, что тряпка не из бутика, а с рынка, такую морду скорчит, мама не горюй! Мне тоже непросто было – сколько лет в поисках, но ведь нашёл свою нишу! А тебе все карты в руки! Ты же строитель, сейчас строительный бум начнётся, вот увидишь, откроешь свою фирму, не пожалеешь! Хватит уже на ту родину пахать, она вон как о нас «позаботилась!»