Наследник из Калькутты - Штильмарк Роберт Александрович - Страница 120

4

«Удача», посаженная Каррачиолой на камни, тонула.

Каррачиола вынул из денежного ящика ценности и деньги. Он прибавил к ним небольшой запас галет и бутылку вина. Все это он сложил в прочный парусиновый мешок, сунул нож за пояс и зарядил пистолет. Затем он послал боцмана приготовить шлюпку.

Отчаянные вопли, стук и шум, глухо доносившиеся из-под палубы, пока вода заливала трюмы «Удачи», теперь уже затихли. Все люки, ведущие наверх, были накрепко задраены. Волны быстро довершали разгром судна, посаженного на подводные скалы. Корабль оседал с каждой минутой, и половина палубы была уже погружена. Волна за волной ударяла в стенку рубки. Каррачиола, покончив с приготовлениями, оглядел горизонт.

— Верно, уж ни одной живой крысы не осталось там внизу... Опохмелились после моего угощения... Глотайте соленую воду, висельники!.. Что там возится Химсвелл с шлюпкой? Опять эта проклятая луна! У, круглая ведьма, думаешь, ты тоже свидетельница? Так тебе и поверили, рожа!.. Но что это там светится в волнах? О, черт, верно, возвращается Лорн! Ну, мистер Химсвелл, в таком случае и вы мне больше не нужны!

— Капитан, помогите спустить шлюпку! — крикнул боцман, возясь около борта.

Каррачиола добрался до боцмана. Волны глухо шлепались о разбитый борт. Вдвоем они спустили шлюпку с подветренной стороны. Химсвелл с трудом удерживал шлюпку у высоко задранного кормового трапа, вставлял уключины и налаживал весла. Каррачиола бросил вниз свой мешок, спустился с трапа и оттолкнулся от борта. Химсвелл, горбясь, сидел на банке спиною к носу и уже греб, отводя шлюпку от корабля. Сидя на носу шлюпки, Каррачиола вытащил из-за пояса пистолет и выстрелил в затылок гребцу.

Капитан «Удачи» перекинул за борт тяжеловесное тело убитого, достал чистый носовой платок, вытер руки и, взявшись за весла, повел пляшущую на веслах шлюпку прямо к светлому пятну на горизонте.

Небо на северо-востоке уже серело, но луна, чуть-чуть начавшая убывать, стояла высоко, заливая белым сиянием паруса «Африканки» и виднеющееся впереди судно. По наклоненным мачтам было очевидно, что неизвестная шхуна села на риф. Всматриваясь в даль, Бернардито заметил в двух кабельтовых впереди мелькнувшую шлюпку.

— Все по местам! — тихо приказал Бернардито. — Чтоб на виду никого не было!

Фосфоресцирующий корабль медленно двигался вперед лишь на кливере и фоке. Шлюпка приближалась к нему. Стал заметен одинокий гребец. Он часто озирался через плечо на странное судно и никак не мог на нем разглядеть ни вахтенных, ни командиров на мостике.

Наконец шлюпка глухо стукнулась о борт, кто-то быстро спустил трап и сразу же отступил в тень. Каррачиола привязал шлюпку к трапу и, подобрав со дна свой мешок, поднялся с ним на палубу. Он давно понял, что судно незнакомое и не имеет ничего общего с яхтой Джозефа Лорна.

— Синьор Бернардито, вот чудеса! К нам пожаловал сам Джиованни Каррачиола, — прошептал Антони.

У Бернардито лязгнули зубы и лицо побледнело от ненависти.

Прибывший положил свой денежный мешок на палубу и теперь оглядывался в крайнем изумлении.

— Эй, кто здесь, отзовись! — крикнул он громко. — Вахтенный, что это за судно? Черт побери, куда девался матрос у трапа?

Мертвая тишина царила на борту. Только волны шумели у форштевня. Луна била прямо в глаза. Наконец с капитанского мостика стало бесшумно спускаться что-то большое, белое, с горящими глазами. У Каррачиолы перехватило дух. Он вытащил пистолет, но, вспомнив, что не успел перезарядить его, бросил бесполезное оружие на палубу. Стук пистолета о доски настила был единственным ответным звуком на возгласы капитана «Удачи». Призрак в белом уже шел по палубе, протягивая вперед руки, будто желая заключить Каррачиолу в свои страшные объятия.

Итальянец, охваченный невыразимым ужасом, попятился и вдруг почувствовал, что позади него появились еще какие-то тени. Он обернулся... Несколько скелетов в белых саванах пялили на него красные зрачки из самой глубины мертвых глазных впадин. А впереди этих скелетов неподвижно стояло высокое привидение — моряк в старомодной треуголке, с повязкой на глазу и длинной шпагой в руке. Губы страшного призрака разжались. Раздался глухой голос, похожий на звучание надтреснутого могильного колокола:

— Добро пожаловать на корабль мертвых, Джиованни Каррачиола! Я давно ищу встречи с тобой. Вспомни малую бухту в Пирее, детоубийца!

— Дух Бернардито! — прошептал Каррачиола и, теряя сознание, грохнулся на палубу...

...Он не слышал, как его перенесли к трюмный карцер. Судно уже лавировало между рифами; Бернардито сам вел его через гряду. «Страшные призраки» бесшумно и ловко скользили по реям, и корабль осторожно приблизился к тому месту, где еще час назад виднелось разбитое судно. Теперь только мачты и задранная корма с надписью «Удача», «Бультон» торчали среди остроконечных камней, похожих на сломанные зубы великана. Полузатопленная шлюпка билась на корме.

— Синьор, может быть, там есть еще живые люди? — прошептал Антони.

— Там нет живых людей, Антони, иначе шлюпка не осталась бы на месте. Поди узнай, очнулся ли тот негодяй в трюме.

Внезапно из глубины судового трюма раздался раскатистый истерический хохот, похожий на ночной крик гиены. Антони содрогнулся. Бернардито взглядом послал его вниз. Сам он не мог покинуть мостик. Солнце подымалось в тумане, ветер громоздил высокие валы, с размаху налетавшие на подводные камни. Судно шло в самом опасном месте.

Антони возвратился на мостик через полчаса.

— Синьор, — сказал он тихо, — Каррачиола помешался.

Бред больного был бессвязен. Припадки буйной ярости сменялись целыми часами молчаливой сосредоточенности. Каррачиола замирал на коленях в углу, простаивал часами неподвижно и впадал в полусонное оцепенение. Бернардито приказал не выпускать его из карцера.

К полудню корабль миновал опасную гряду и под всеми парусами птицей полетел на северо-запад, подгоняемый попутным ветром. Антони сменил капитана на мостике.

— Уберите теперь всю чертовщину, но держите ее в полной готовности. Она еще не раз сослужит нам добрую службу, — распорядился Бернардито. — Я же тем временем займусь лечением этого больного! Мне нужно кое-что выяснить при его помощи.

Негры убрали с рей тряпки и обертки со светящимся составом, сложили в трюмы свои белые одеяния, пустые тыквы с глазными отверстиями, маски, кости и прочие устрашающие атрибуты. Полотнища с роковыми названиями корабля и порта были тоже сняты с носа и кормы. На гафеле взвился английский флаг.

Каррачиола хохотал и бесновался в трюме. Угрюмый Бернардито позвал колдуна Нганга и потребовал в карцер льда и воды. Никто, кроме старого колдуна, не знал подробностей мрачной сцены в корабельном трюме. Только в лучах заката негры вновь увидели на мостике капитана Бернардито. Набивая свою трубку, он с усмешкой взглянул на обоих молодых помощников, Нгуру и Антони.

— У меня свои способы добиваться толку даже от сумасшедших, — проговорил он. — Отец Симон, старый пират в сутане, когда-то поведал мне о своих братьях, севильских доминиканцах... Нынче этот опыт пригодился... Теперь я знаю главное. Шхуна «Удача» была пуста, не считая экипажа, утопленного Каррачиолой, чтобы спрятать в воду концы некоторых его проделок в Капштадте. Негров он продал владельцам алмазных копей. Деньги здесь, в этом мешке. Имена владельцев копей он назвал. Яхта принадлежит Грелли. Джузеппе Лорано, или, как он теперь именуется, Джозеф Лорн, ведет ее к острову. Капитана зовут Трессель. Я им не завидую, друзья!... Мой сын и моя мать живы и поселились вместе с Мюрреем и Уэнтом в некой Голубой долине в низовьях Огайо. Грелли поручил Каррачиоле убить колонистов долины, но едва ли синьору представится для этого подходящий случай! Однако мы должны дьявольски торопиться, потому что Грелли уже послал в долину полдюжины убийц, которые ждут своего главу — синьора Каррачиолу. У нас чертовски мало времени! Надо еще нанести попутный визит африканским алмазным королям, а затем доставить домой на Конго наших негров; клянусь праматерью, черные молодцы этого заслужили! А потом мы пойдем в Америку... Не печалься, друг мой Нгуру, и не завидуй Тоопи, который везет домой свою Нгаву. Может быть, на руднике нам посчастливится выручить из беды и твою черноокую Лаони! А теперь, Антони, ступай вниз и отомкни карцер. Выпусти негодяя на палубу. Может быть, он сам избавит нас от труда повесить его на рее.