Наследник из Калькутты - Штильмарк Роберт Александрович - Страница 143

— Синьоры, на этот вопрос я вынужден ответить молчанием.

— Разрешите истолковать ваши слова в том смысле, что вы следуете с живым товаром, подобно остальным судам вашего хозяина. Нам известно, что из числа всех судов «Северобританской компании» только бриг Брентлея до сих пор не пятнал себя позором работорговли. Но, по-видимому, на этот раз и вы, капитан...

На лбу Брентлея вздулись жилы.

— Я сам лишь недавно узнал, что суда нашей фирмы доставляли закупленных и пленных невольников на плантации. Экипаж брига «Орион» не участвовал и не предполагает участвовать в такого рода операциях, пока я стою на капитанском мостике... Впрочем, я не вижу причины обсуждать с вами эти вопросы, господа. Я принял вас, чтобы выслушать, на каких условиях вы согласны вернуть корабль «Окрыленный» его законному владельцу, лорду-адмиралу Ченсфильду. Я, со своей стороны, готов просить адмирала о смягчении вашей участи.

Довольно невежливый смех парламентеров показался капитану еще менее уместным, чем вся предыдущая беседа. Он сурово нахмурил седые брови и положил руку на эфес шпаги. У дона Алонзо, напротив, сдвинутые брови разошлись в откровенной улыбке.

— Вы сами понимаете, капитан, что исход сражения между «Тремя идальго» и «Орионом» решился бы очень быстро. Сто наших каронад в десять минут изрешетили бы ваш бриг с дальней дистанции. Нет, цель нашего визита иная. Вы — человек чести, синьор Брентлей, и мы решили открыть вам тайну, побудившую нас объявить беспощадную войну так называемому лорду-адмиралу Ченсфильду.

— В таком случае наша встреча бесполезна, — отрезал Брентлей. — Я не принадлежу к искателям разгадок частных тайн. Весьма польщен, но прошу вас не утруждать себя этим... повествованием. Мой глава, лорд-адмирал Ченсфильд...

— Капитан Брентлей, я обращаюсь к чести британского моряка, к вашей чести! Знайте же, что названное вами лицо — низкий самозванец, тайный убийца, вор и злодей. Его настоящее имя Джакомо Грелли, ремесло — разбой; единственное место, подобающее ему по праву, — это виселица.

— Молчать! — Лицо капитана потемнело. — Как вы смеете... у меня на борту...

В этот миг кто-то постучал в дверь каюты.

— Низкие клеветники! — В каюте никто не обратил внимания на стук. — Только правила о парламентерской неприкосновенности мешают мне вздернуть вас обоих на реях моего корабля и в таком виде доставить в первый английский порт. Ни слова больше! Я отвечу пушками на поругание одного из первых имен графства, как только вы покинете борт корабля.

— Капитан, угодно ли вам припомнить мисс Эмили Гарди? — Молодой парламентер с огромным трудом сохранял самообладание. — Не припоминаете ли вы якорь бригантины «Офейры», обнаруженный мистером Уэнтом на острове? Так знайте, что островитянин, спасенный прибытием «Ориона» на остров, и был не кем иным, как подлинным виконтом Ченсфильдом, чей титул и наследственное имущество украл пират Грелли...

Настойчивый стук в дверь повторился. Голова Ольсена просунулась в каюту. Он поманил Брентлея в коридор.

Когда Брентлей вернулся в каюту, лицо его выражало досаду и какую-то свирепую жалость. Он хмуро взглянул на посланцев и проговорил глухим голосом:

— Сдайте ваши шпаги, господа. Корабль «Три идальго» окружен боевыми судами британской эскадры. Отступление для вас отрезано.

Синьор Алонзо обнажил шпагу:

— Предательство!

Маттео Вельмонтес кинулся к окну. В тот же миг оно с треском вылетело, и на обоих посланцев уставились пистолетные дула.

Распахнулась дверь каюты. Десяток матросов с ружьями наперевес толпились в коридоре. На лентах матросских шапочек блестела золотом надпись: «Южный крест». Двое матросов с порога прицелились в парламентеров. Синьор Алонзо переломил свой клинок о колено и с презрением швырнул обломки под ноги Брентлею. Маттео бросил свою шпагу на ковер.

Раздвигая плотное кольцо матросов, через порог шагнули два офицера, Дональд Блеквуд и Джозеф Лорн.

— Капитан Брентлей, прошу вас на мостик, — сказал Блеквуд. — Бриг вступает в сражение. Ваши батареи должны первыми открыть огонь. — Командир эскадры обернулся к матросам: — Вяжите пиратов!

В коридоре звякнули цепи приготовленных кандалов и наручников.

— Стой! — громовым голосом остановил матросов Брентлей. — Это парламентеры, мистер Блеквуд. Бриг не вступит в бой, пока парламентерам не будет обеспечено возвращение на их судно.

— Старик рехнулся, — пробормотал Лорн и строго сказал: — Капитан Брентлей, вам никто не давал полномочий вести переговоры с разбойниками. Угодно ли вам посторониться и выполнить приказ?

— А, это вы, Джузеппе Лорано, пират с Каиновым пятном на лбу от ножа Фернандо Диаса! — бросил Алонзо де Лас Падос со страстной ненавистью.

Лорн с обнаженной шпагой кинулся на безоружного посланца. Брентлей одним ударом сверху вниз вышиб шпагу из его руки. Один из матросов толкнул Алонзо сзади ружейным прикладом. Через несколько минут оба парламентера уже лежали на полу, связанные по рукам и ногам.

— В трюмный карцер! — Капитан Блеквуд стал еще бледнее, чем владелец каюты. — Капитан Брентлей, я арестую вас за измену воинскому долгу. Мистер Лорн, возьмите у изменника шпагу.

Багровая вспышка мелькнула в окне. Корабль содрогнулся от орудийного залпа. Помощник Брентлея уже командовал батареями «Ориона». Капитан Блеквуд поднялся на мостик брига. Залпы грохотали над морем, как мерные удары исполинских молотов. Весь горизонт полыхал красными зарницами. Эскадра из пяти кораблей сосредоточенно била по корпусу и палубным надстройкам капера «Три идальго».

Приближение кораблей эскадры заметили с капера лишь в тот момент, когда под самым бортом «Ориона» выросли мачты какой-то быстроходной яхты. Одновременно с норда, зюйда и оста появились темные силуэты подкравшихся боевых кораблей. Сигнальные огни, зажженные на мачтах капера для ориентирования шлюпки парламентеров, послужили нападающим хорошей мишенью.

Когда с «Ориона» грянул залп и одновременно заговорили сто двадцать стволов — половина артиллерии всей остальной эскадры, — на «Трех идальго» сразу вспыхнуло два пожара. Враг со всех сторон атаковал подбитый корабль. Диего Луис понял, что парламентеры схвачены. Он решил прорвать кольцо окружения и, выйдя из боя, сохранить корабль и экипаж.

Капер развернулся в сторону слабейшего из атакующих судов. Это была каравелла «Добрый Бультон» с наименьшим числом бортовых орудий.

Ветер благоприятствовал маневру. Под огнем противника люди поставили все паруса. С расстояния в три кабельтовых капер дал первый залп из сорока пяти каронад левого борта. Команда успела потушить один очаг пожара в центре палубы, и лишь огонь в кормовой части продолжал озарять снизу громаду парусов. Но и этот пожар уже ослабевал, а обшитые американским дубом борта не дали течи. Ни одно орудие не вышло из строя.

Офицер, командовавший огнем пушек, был не кто иной, как синьор Антони Ченни, прошедший многолетнюю боевую выучку у капитана Бернардито. От его хладнокровия и точности зависела теперь судьба всего экипажа, и Антони Ченни, старший артиллерист «Трех идальго», понимал это.

С расстояния в полкабельтова Антони Ченни хлестнул каравеллу картечью. Эффект картечного залпа был внушительным. Батареи каравеллы захлебнулись. Сорванные полотнища парусов смело за борт вместе с обломками палубных надстроек.

Каперский корабль, осыпаемый градом горячего металла, подошел к «Доброму Бультону» почти вплотную и просверлил борт вражеского корабля сорока пятью тяжелыми ядрами на уровень ватерлинии. Капер едва успел разминуться со своей жертвой, как обе уцелевшие мачты «Доброго Бультона» накренились и остатки его огромных парусов заполоскались в море. Вода с ревом хлынула через вспоротый борт в трюмы, и осевший корпус стал погружаться в водоворот. С кораблем Тресселя было покончено.

Тем временем «Адмирал Ченсфильд» и «Орион», по замыслу капитана Блеквуда, стали теснить «Трех идальго» на огнедышащие жерла «Короля Георга». Молодому капитану капера Диего Луису оставался один выход: проскочить между батареями вражеских кораблей. Капитан Блеквуд был уверен, что пираты не отважатся на этот смертельный риск. Но они неожиданно для атакующих сделали разворот влево, в сторону «Ориона», оторвались от наседавшего «Адмирала» и устремились прямо под огненный град.