Спящие Дубравы - Шторм Вячеслав - Страница 62

Минуту мы любовались картиной семейной идиллии, а потом Римбольд неожиданно чихнул. Картина в тяжелой дубовой раме с грохотом сорвалась с крюка в стене, а Глорианна повернулась к нам.

– А, вот и вы. Знаете, папа с нами не едет…

Вечером был назначен прощальный ужин. Непонятно откуда (мы, посовещавшись, решили, что прямо из стен) лилась красивая тихая музыка; чета Лесничих скоро оставила приборы и закружилась в танце. Я решил попытать счастья в последний раз и подошел к Глори. Девушка, однако же, разгадала мои намерения и сама пригласила Бона. Парень немного помялся, но все-таки согласился. Хватило его, правда, всего на один танец – то ли мой взгляд был чересчур красноречив, то ли он и вправду подвернул ногу, как заверял девушку. Глори с надеждой посмотрела на Сударя, но тот, не преставая о чем-то болтать с Римбольдом, отрицательно покачал головой. Итак, осталась лишь одна приемлемая кандидатура.

Первый танец мы оба страшно трусили. Кисть девушки, лежащая на моем плече, была практически невесомой, да и я обнимал ее за талию столь осторожно, будто боялся обжечься. Мы провальсировали в абсолютном молчании. Но когда мелодия на несколько мгновений прервалась, чтобы смениться другой, какой-то особенно проникновенной и щемящей, Глори, против моего ожидания, не ушла. Наоборот, она решительно стиснула мою ладонь, посмотрев мне в глаза. А-а, гори оно все синем пламенем! Пусть хотя бы сегодня все будет хорошо! Этот танец будет наш и только наш! И мы закружились, словно выпав из времени и пространства. Не было ничего – ни зала, ни наших друзей, ни прошлого, ни будущего. Были лишь мы вдвоем, лишь волшебная музыка и наш прощальный танец.

– …Где ты научился так танцевать?

– Да так, был на службе у одного Сиятельного Лорда. Телохранителем.

– А чего же ушел?

– Надоело. Неблагодарная, скажу тебе, работа.

– А-а…

– А тебя можно поздравить?

– Это с чем же?

– Ну, ты же у нас теперь правительница целого государства. Вот заведу когда-нибудь семью, дети пойдут, потом – внуки, буду им рассказывать, что некоторое время общался с живой королевой.

– Да ну, ерунда!

– Как знать…

– А ты куда после этого?

– Не знаю. Может быть, в исследователи неизвестных земель…

– У тебя получится.

– Спасибо.

– Не за что. Удачи тебе…

– И тебе…

Там-трам-тарарам-пам-пам-пам…

Мы засиделись далеко за полночь.

– Ну вот, вроде бы все решено, – провозгласил Френгис, нежно обнимая одной рукой Элейн, а другой – дочь. – Я наконец решил, что сделаю с гномом.

Все посмотрели на Римбольда. Тот затравленно огляделся по сторонам… и грохнулся в обморок.

Каюсь, вместо того, чтобы помочь моему бородатому товарищу, я, как и все остальные, расхохотался. Наш смех, как ни странно, сработал не хуже нашатыря. Римбольд на миг приоткрыл глаза и тут же снова зажмурился. На всякий случай.

Френгис довольно разгладил усы.

– Эй, гном, как там тебя?

– Не… виноват, – как заведенный, пробормотал тот, не открывая глаз. – Не был. Не видел. Не делал. Не…

– Римбольд! – вновь позвал Лесничий, уже совсем добродушно.

Гном разлепил веки, зачем-то ощупал себя и, убедившись, что все части тела на месте, скороговоркой выпалил:

– Да, сэр, слушаю вас, сэр!

– Ну вот, так гораздо лучше. Я решил простить тебя, маленький воришка, но при одном условии. Глори рассказала мне, что ты изгнанник. И прощение можешь заслужить, только разведав эйлоновую копь. Это так?

Гном тяжко вздохнул. В мыслях он, должно быть, навсегда попрощался с родиной. Я, разумеется, сочувствовал своему товарищу, но и Лесничего не мог не понять. Если Римбольд, вернувшись, расскажет все как есть, то Френгису, да и всем прочим обитателям Дубрав, о спокойной жизни можно забыть. Ладно, в конце концов на Княжестве свет клином не сошелся. Живет же хотя бы Фил Красный Нос в Хойре…

– Вот эту штуку, – Лесничий протянул гному махонькую деревянную коробочку, – ты передашь лично в руки князю Друллу.

– Что это?

– Это? – экс-король ухмыльнулся, – такая полезная штуковина. Мигом прочищает мозги и помогает избавиться от ненужных и небезопасных мыслей.

– Я не стану этого делать!

– Что?

Римбольд поднялся, расправил плечи и воинственно вскинул подбородок:

– Может, меня и изгнали, но по моей вине. Друлл по-прежнему мой князь, а гномы – мой народ. И я не сделаю ничего, что могло бы нанести им вред! Можете резать меня на ку…

– Браво, браво, браво! – зааплодировала Элейн. – Эх, жалко, что я не художник! Какой сюжет для героической картины пропадает! Вы только взгляните на этого бородатого мученика.

– Да будет вам издеваться, – вступился за гнома я. – Между прочим, я бы на его месте поступил точно так же.

– Угу, верю. Пороть горячку, даже не разобравшись толком, чего от тебя хотят – это вполне в твоем духе. Я права, Глори?

Девушка ничего не ответила.

Магесса посмотрела на Римбольда и внезапно заговорила по гномьи. Как мне показалось, совершенно без акцента. Тот вытаращился на нее и, запинаясь, что-то ответил. Элейн фыркнула и выдала еще одну фразу, звучащую и вовсе диковинно. Я бы такое ни в жизни не выговорил. Выглядевший совершенно ошарашенным, Римбольд медленно кивнул и убрал коробочку в карман. Потом немного помедлил и неожиданно торжественно поклонился магессе, прижав руки к груди. Глори и Лейпольдт выглядели совершенно ошарашенными. Ах да, они же худо-бедно понимают эту кошмарную тарабарщину.

– Вот так-то лучше. И учти: если ты хоть слово сболтнешь лишнего, я, учитывая длину твоей бороды, тут же превращу тебя в козла.

– Эй, так не честно! – возмутился Бон. – Мы же с Сэдом теперь от любопытства помрем!

– Не помрете! – категорически отрезала Элейн. – А много будете знать – скоро состаритесь. Этот разговор касается исключительно Гройдейла и Княжества. Я, так и быть, выступлю в качестве посредника. А вот вас, молодые люди, это совершенно не касается.

Мы с парнем дружно надулись. Элейн подумала-подумала, да и сменила гнев не милость:

– С вашим приятелем Римбольдом ничего не случится. Напротив, если я хоть что-то понимаю в гномах, его простят. С князем Друллом тоже все будет в порядке. Он просто раз и навсегда поймет, что в Дубравах гномам делать нечего, потому что они под моей защитой. Да и в нашем недавнем разговоре относительно Гройдейла тоже будет поставлена точка.

– Он что, вас знает?

– Угу. Встречались пару раз. Первый – лет сорок, а второй – месяц назад. Готова спорить, что произвела на этого достойного правителя неизгладимое впечатление. Далеко не всякий человек может похвастаться, что за три-четыре часа прекратил многовековую распрю. Но я это сделала. Гройдейл отныне может спать спокойно – больше гномы на него покушаться не станут. Эта коробочка – последняя часть выкупа. А теперь не угодно ли еще вина?..

На следующий день мы покидали гостеприимный замок. Уже после того, как на драконозавров навьючили припасы в дорогу, Френгис привел всю компанию в комнату, где мы до того не бывали. Впрочем, она отличалась от всех прочих только пятью массивными сундуками из малахита, но когда Лесничий откинул крышки, на стенах заиграла причудливая переливающаяся радуга, отбрасываемая тысячами прекрасных драгоценных камней, названий многих из которых я даже не знал.

– Эйлоны вам с собой брать небезопасно, – развел руками экс-король. – Тут же пойдут ненужные разговоры, сплетни… да вы и сами все понимаете. Но отпускать вас без прощального подарка мы не хотим. Возьмите столько, сколько вам нужно.

И он, не дожидаясь наших запоздалых благодарностей, удалился.

– Вот это да! – едва выговорил Бон, любуясь на прекрасные камни. – Да на это же можно купить весь мир…

– Можно, можно! – пробормотал невнятно Римбольд, к которому со временем вернулось присущее ему нахальство, и коршуном ринулся на сундуки.

– Какое богатство! – прошептала Глори. – Вот только мне оно ни к чему.

– Да ты в своем уме?! – прошипел гном, торопливо набивая многочисленные вместительные карманы своего костюма. – Деньги лишними не бывают, даже у королев!