Забавы Пилата - Шубин Юрий Дмитриевич - Страница 66

Через несколько минут за толстыми стеклянными дверями НИИ появилась тень. Через пост охраны прошел мужчина среднего роста и что-то сказал охраннику.

Хлопнули стеклянные двери.

– Ну, здорово, пенсионер! – улыбнулся Каледин, протянув мужчине твердую ладонь.

– Привет, Миша, – расплылся тот. Руки сцепились в крепком рукопожатии.

– Как дела, Олег? – спросил полковник. – Не скучаешь по старой работе?

– А чего теперь скучать, – голос знакомого заметно погрустнел, как будто вопрос был о его ушедшей молодости. – Все идет своим чередом. Старые кони теперь никому не нужны. Пусть молодые работают.

В словах Олега Петровича послышались отзвуки давней обиды.

– Внук подрастает. Жена еще работает…

– Как она? Татьяна, по-моему, лет на десять младше тебя? – проявил неподдельный интерес полковник.

– На двенадцать, – уточнил Олег Петрович. – Нормально. Только ноги болят. Ну да ладно. Ты ведь не о семье моей пришел расспрашивать?

– Помощь нужна срочная. Только «старый конь» помочь и может, – улыбнулся Каледин. – Молодые лишь «борозду портят»!

– Дружить с тобой удобно тем, что с просьбами ты обращаешься крайне редко, – усмехнулся Петрович. – Выкладывай, что стряслось?

– Вот пробы ВВ. Экспресс-анализ ничего не дал. Может, посмотришь на своем крутом «атомном» аппарате, а я утром к тебе кого-нибудь из ребят за результатом подошлю?

– Утром?! – удивленно переспросил Олег Петрович. – Ты будешь мне ночные и сверхурочные оплачивать?

– Понимаешь, на этой штуке сегодня сотрудника моего подорвали, майора Зайцева, может, помнишь. И милиционеров, – понизив голос, произнес Каледин. – Не хотелось бы, чтобы эта зараза долго по свету гуляла. А если пойти официальным путем, письма писать, время уйдет. Сейчас везде народа не хватает, даже на экспертизу очереди выстраиваются. Вон в Институт Сербского люди по году очереди дожидаются. Никто никуда не торопится – стимулов нет.

– Да-а, – покачал головой отставник, проработавший в Комитете всю жизнь. – Видать, вовремя меня «ушли», чтоб этих безобразий не видел.

Старый товарищ не стал спрашивать, какую именно заразу имел в виду полковник: взрывчатку или человека. Он понимающе кивнул, ведь, кроме дружбы, в прошлом их связывали и сугубо служебные отношения. Если Каледин просит, значит, вопрос действительно серьезный.

– Я понял, Миш. Нет вопросов. Пока, – ответил Олег Петрович.

Пожав приятелю руку, он повернулся и пошел обратно к институту.

Полковник выбросил сигарету и сел в служебную «Волгу». Он думал о разыскиваемом человеке со шрамом.

Глава 8

С ЗАВЯЗАННЫМИ ГЛАЗАМИ

К утру следующего дня у Каледина появились новости, имевшие весьма пикантную окраску.

– Есть заключение по взрывчатке, – доложил капитан Игнатов, только что вернувшийся со встречи с пенсионером-экспертом Олегом Петровичем. Глаза опера излучали довольное сияние. – Действительно, экспертам было крайне трудно идентифицировать состав, поскольку даже ФБР не смогла этого сделать…

«Какое отношение к делу имеет ФБР? – подумал Каледин. – Для красного словца?»

– В конце семидесятых девятнадцатая лаборатория КГБ проводила научно-исследовательскую работу по созданию сверхмощной невыявляемой взрывчатки для использования в специальных операциях. Результатом стал новый тип ВВ, не имевший аналогов в мире. Заказчиком являлось Первое Главное управление КГБ СССР, то есть внешняя разведка, а конечный потребитель продукта – группы специального назначения, работающие за рубежом.

– Имеется в виду «Вымпел»? – уточнил подполковник.

– Совершенно верно, плюс еще несколько групп, – с гордостью за проделанную Петровичем работу добавил Игнатов. – После испытания ВВ в ряде операций, известных лишь узкому кругу лиц, планировалось использовать его за рубежом. НИЛ-19 изготовила четырнадцать килограммов такого ВВ, из которых два ушло на испытания и разработку методических рекомендаций по использованию, восемь было передано в Первый главк КГБ, а оставшиеся четыре «ушли на сторону»…

Олег Петрович по праву назывался ходячей энциклопедией взрывного дела, потому что стоял у истоков «взрывной лаборатории». Одни его взрывающиеся письма, пересылаемые по обычной почте, чего стоили! Он предложил не одно ноу-хау в этой деликатной области и получил не только боевые ордена, но и именные часы от Председателя КГБ. Он и сейчас помнил многие подробности тех лет, хотя давно вышел на пенсию и занимался «мирными взрывами». От прошлой жизни у него осталась двухкомнатная квартира на пятом этаже пятиэтажки без лифта, сгнившие «Жигули» шестой модели да переставший тикать, но оттого не менее дорогой подарок председателя. Еще – старые друзья. Последних осталось совсем немного.

– Как это на сторону? – удивился Каледин. – Во времена «развитого социализма» такое было невозможно.

– Возможно! – не согласился капитан. – Специальным письмом на имя председателя, за подписью министра обороны, Главное разведуправление Генштаба запросило секретную взрывчатку для проведения своей зарубежной операции. Согласно резолюции, указанное количество военным было выделено.

– А чем так хорошо это вещество или чем оно лучше пластида и семтекса? – поинтересовался Каледин, мысленно поблагодарив Петровича за помощь.

– Главное – это невыявляемость. По крайней мере в то время, когда не было таких приборов, как сейчас. Ну и мощностью тоже, – без запинки, как на экзамене, ответил Игнатов. – Пластит или «Си-4» хотя и мощнее тротила, но легко определяется обычными тестами на азот, а раз так, то для нелегальной переброски, например, авиарейсом, не годится. Новый состав превосходит пластит и «Си-4» по бризантному действию и мощности, но даже специально обученная собака не обратит на него внимания и не примет за взрывчатку. Ее можно было пронести в самолет вместо мыла или пачки пластилина.

– Хорошо, что Бен Ладен тогда не играл в политику, – усмехнулся полковник.

Опер перевел дух, а Каледин задумался. То, что «взрывной лаборатории» удалось идентифицировать активное вещество бомбы, было, конечно, хорошо и позволяло продвинуть следствие на шаг вперед. Но ни КГБ, ни ПГУ, ни даже СССР давно нет, и следователь или опер, имея на руках «положительное» заключение экспертизы, вряд ли с его помощью узнает что-то большее. Сколько ни бегай в поисках официальных следов взрывчатки. ПГУ давно превратилось в СВР и отпочковалось от ФСБ в самостоятельное подразделение, подчиняющееся лишь президенту. ГРУ сохранилось, но поменяло состав. Старые специалисты ушли кто куда – не сберегли вовремя кадры, теперь с кого спрашивать? Сверхсекретная некогда НИЛ-19, занимавшаяся изготовлением специальных взрывчатых веществ и специзделий на их основе, давно упразднена. Изменилась политика государства, и теперь бывшие перебежчики, предатели и отщепенцы могут спать спокойно на своих заокеанских виллах и строчить мемуары, нисколько не опасаясь взрывающегося письма… Ни Устинова, ни Андропова тоже давно нет, как и целой эпохи, в которой они жили и были значительными фигурами. Спроси сейчас любого школьника на улице, кто это такие, – не вспомнят. И вопрос последний: захочет ли хоть одно из выше перечисленных засекреченных ведомств по прошествии стольких лет копаться в архивах и что-то искать ради ответа на запрос?..

– Спасибо. Новости сыплются, как из рога изобилия. А чего ты там про ФБР говорил? – вдруг вспомнил полковник.

– А-а! – улыбнулся Игнатов. – Эксперт, Олег Петрович, мужик бывалый. Рассказывал, как в девяностых в Штатах произошел один любопытный «несчастный случай» с нашим перебежчиком. Предатель попросил у американцев политического убежища, а в порядке бартера сдал ФБР одного нашего «жирного» агента. Те перебежчика приютили, дали дом, работу какую-то подыскали, охраняли днем и ночью. И все бы ничего, да вот однажды дом этот взорвался вместе с хозяином. ФБР установило: взрыв отопительного котла в подвале.

– Ну и что тут такого? – удивился Каледин. – Мало ли домов из-за газа взрывается? Как говорится, гада бог наказал.