Бурятские сказки - Автор неизвестен - Страница 64

Зашел богач во дворец, увидел перед собой разнаряженного Муу Хара и остолбенел от удивления.

— Ах, помилуй, — говорит, — я думал, что ты давно помер. Откуда тебе такое счастье привалило?

А девушка-красавица за белосеребряный стол гостя сажает, угощает: «Присаживайтесь сюда, отведайте этого».

— Как ты столь быстро разбогател? — допытывается богач, а сам яства за обе щеки уписывает, крепкими винами запивает.

Отвечает Муу Хара:

— И бедняк находит свое счастье, а сирота — справедливость. Мое же счастье само меня отыскало.

— Где ты побывал, что видел? — снова спрашивает богач.

Тогда Муу Хара говорит:

Дивное диво я повидал,

Дивную землю кругом обойдя.

Чудное чудо я повстречал,

Чудную землю кругом обойдя.

В небо высокое я поднимался,

Звезд и созвездий рукою касался,

Круглую в небе луну обошел

Я не однажды,

И в дальнем краю

Лучшую девушку в мире нашел,

Лучшую в мире невесту свою.

От зависти богач есть и пить перестал. А Муу Хара продолжает:

— Был я у тебя лучшим пастухом, за многие годы ни одна корова из моего стада не потерялась, ни один теленок не пал, ты же меня на воде да на хлебе держал в награду за труды.

Расхотелось богачу угощаться, отправился он домой. А Муу Хара с женой-красавицей обрели счастье и живут-поживают в свое удовольствие.

ХИТРЫЙ БУДАМШУ

Когда это было, когда жил Будамшу — никто не знает. Только все знают — ничего у Будамшу никогда не было. Был только у Будамшу маленький ковер, на котором он спал, тэрлик — халат из грубой шерсти, который надевал, и большое желание хоть раз поесть досыта.

Недалеко от улуса, где в тот раз находился Будамшу, стоял богатый дацан — монастырь. А в дацане жил известный своей мудростью самый главный из всех лам — Богдо-лама.

Богдо-лама всегда молчал. Богдо-лама всегда неподвижно сидел в молельне. Богдо-лама всегда в мыслях вел беседу с небожителями. Вот какой святой был человек!

Богдо-лама никогда ни перед кем не поднимался со своего маленького коврика. Богдо-лама никогда ни от кого не принимал никакой пищи. Богдо-лама никогда ни перед кем не снимал своей священной медной шапки. Вот какой строгий был человек!

А Будамшу?…

Хо! Будамшу всегда находил о чем потолковать, он даже думал, разговаривая. Будамшу всегда, когда сидел, все равно что не сидел — вертелся то туда, то сюда, будто его сразу тридцать блох кусали, сидеть мешали. Будамшу никогда и нигде, даже в молельне, не открывал своих мыслей, и никто не знал, о чем он думает, чего он хочет. Да и сам Будамшу только одно хорошо знал — лучше жить, чем не жить, и старался жить как умел.

Как-то раз Будамшу был очень голоден. Пошел он к юртам, где жили ханские советники — нойоны. В тот час вечера они сидели возле своих юрт, думали, рассуждали, курили.

Будамшу прошел мимо них и сказал будто сам себе:

— Захочу, Богдо-лама передо мной встанет! Захочу, Бог-до-лама из моих рук молока напьется!

Нойоны услыхали слова Будамшу, курить перестали, смеяться стали:

— Хо-хо-хо! Будамшу с голодухи ум потерял! Слышите, что он бормочет? Никогда такого не было, чтобы Богдо-лама даже перед знатными нойонами поднялся! А кто видел, чтобы Богдо-лама от кого-нибудь чашу с молоком принял?

Будамшу остановился возле нойонов и сказал:

— Зачем толковать зря? Я говорю — Богдо-лама передо мной встанет!

— Не встанет! — говорят нойоны.

— Я говорю — Богдо-лама молоко от меня примет и отведает его!

— Не примет! — говорят нойоны.

— Давайте биться об заклад! — предложил Будамшу. — Если проиграю, десять лет на вас работать буду. Если выиграю, десять месяцев меня кормить будете!

Нойоны обрадовались: условие выгодное! — и согласились.

Будамшу зашел к пастуху, у которого жил, взял свой ковер и отправился в дацан. Вошел в молельню, где толстый Богдо-лама сидел и читал священную книгу — ном, постоял немного и сказал:

— Пресветлый Богдо-лама! Вы так долго сидите на своем ковре, что он, наверное, от пота сырой сделался? Как бы не простудились — чихать станете, молиться не сможете. Поднимитесь, пожалуйста! Я под вас сухой ковер подложу!

А Богдо-лама так зачитался номом, что совсем позабыл про обычай: если встать перед вошедшим, надо поздороваться и принять от него чашу с молоком. Богдо-лама в то время больше думал о священных словах нома и совсем не думал о словах Будамшу и поэтому поднялся.

А Будамшу только этого и ждал.

— Здравствуйте! — сказал он и поднес к губам Богдо-ламы чашку с молоком.

— Здравствуйте! — пришлось сказать Богдо-ламе и отпить молока из чаши.

Будамшу быстро сменил под ним ковер и ушел. А нойоны возле двери молельни стояли, все видели и все слышали.

Так они проиграли Будамшу заклад и должны были десять месяцев кормить его.

Когда Будамшу последний раз ел у нойонов вареную баранину, он сказал:

— Если захочу, Богдо-лама свою медную шапку мне отдаст!

В этот раз нойоны не засмеялись, усмехнулись только и подумали: «Сколько свет стоит, никогда Богдо-лама своей шапки никому не давал. Будамшу зазнался. Теперь наш выигрыш!» — и сказали:

— Давай биться об заклад!

— Давайте! Если проиграю, двадцать лет на вас работать буду. Если выиграю, двадцать месяцев кормить меня будете!

— Мы согласны! — ответили нойоны и легли отдыхать.

А Будамшу отправился на охоту. Убил Будамшу росомаху и сделал из ее шкуры шапку. Надел шапку и пошел в дацан.

А надо знать, что на Богдо-хане была очень древняя медная шапка надета. Такая древняя, что гора Хамар-Дабан младше ее была. А ведь и на горе, когда часто по ней ходят, тропинка протаптывается! Поэтому и на шапке, в том месте, где за нее, надевая и снимая, рукой брались, дыра протерлась.

Пришел Будамшу в молельню и остановился перед Богдо-ламой. А шапку не снял. Богдо-лама в тот раз ном не читал. Увидел он Будамшу и долго смотрел на его шапку. Никак не мог догадаться, из какого меха шапка сделана. Бобровый мех он знал — из бобра шапку носил. Соболий мех тоже знал — из соболя шапку носил. А такого красивого меха никогда не видал. А не видал потому, что никто и никогда не дарил ему такой дешевой шапки. Очень Богдо-ламе шапка понравилась. Только он не сказал об этом и все молчал. И Будамшу молчал, только заметил, что его шапка понравилась.

— Пресветлый Богдо-лама! — сказал наконец Будамшу. — Прошлый раз я видел на вашей священной шапке большую дыру. Надо эту дыру заделать. А без шапки вам нельзя сидеть. Как быть?

— Ты прав, Будамшу! — сказал Богдо-лама. — Моя шапка продырявилась. Когда ветер дует, моей голове холодно. Когда думаю, мысли выдувает. Чинить шапку надо. Хочу сделать тебе милость. Возьми на время мою шапку, заделай дыру, а пока чинишь, я в твоей шапке посижу.

И Богдо-лама отдал Будамшу свою шапку.

А нойоны тем временем всем людям сказали, что они у Будамшу заклад выиграли. Только рассказать успели и возле своих юрт уселись, видят — по дороге Будамшу идет и на голове у него медная шапка самого Богдо-ламы надета.

Люди радоваться стали:

— Ловкий Будамшу!.. Хитрый Будамшу!.. Опять заклад Будамшу выиграл!..

И пришлось нойонам все двадцать месяцев кормить Будамшу.

Когда настал вечер последнего дня двадцатого месяца, Будамшу спросил нойонов:

— Богдо-лама передо мною вставал?

— Вставал! — отвечают нойоны.

— Богдо-лама молоко, которое я принес, пил?

— Пил! — говорят нойоны.

— Богдо-лама свою медную шапку мне отдал?

— Отдал! — говорят нойоны. — Все так! Все так!

— Если так, — говорит Будамшу, — то захочу — Богдо-лама по-собачьи лаять станет!

Нойоны даже на местах подскочили:

— Видно, рехнулся ты! Как можно думать, что святой Богдо-лама собакой лаять станет?

— Зачем шуметь? — сказал Будамшу. — Побьемся лучше об заклад. Если проиграю, тридцать лет на вас работать буду. Если выиграю, тридцать месяцев меня кормить будете!