Бурятские сказки - Автор неизвестен - Страница 71

— Подобно тому как женщины не оставляют выкроенное несшитым, так и мужчина не должен отказываться от своего намерения, — сказал Хан-Гужир, простился со своей невестой и отправился на поединок с мангатхаем. По дороге богатырь спрашивает у подданных Гули-хана:

— Откуда является в ваши края Тальян-шара-мангатхай?

— Перед восходом солнца вскипает желтое море, покрывается желтой пеной, и на берег ступает проклятый Тальян-шара-мангатхай, — отвечают подданные.

Тогда Хан-Гужир поехал к желтому морю и спрятался на берегу, ожидая выхода из воды ненасытного чудовища.

Вот взволновалось желтое море, вскипело желтою пеной — и вышел на берег Тальян-шара-мангатхай. Следом за ним выскочила рыжая собака, которая за три версты чует чужого; вылетели беркут и коршун, которые распознают чужого за семь верст.

Идет Тальян-шара-мангатхай, несет на плече топор. Впереди мангатхая бежит его рыжая собака, над головой вьются беркут и коршун. Все пятьдесят восемь голов чудовища заняты делом: одни разговоры разговаривают, другие песни поют, третьи трубки курят, остальные загадывают друг другу загадки.

Вдруг залаяла рыжая собака, почуяв опасность, вьется перед мангатхаем, не дает ему дальше идти. Рассердился мангатхай.

— Я, — говорит, — и без этой дурной собаки проживу! — и разрубил ее пополам.

Только тронулся дальше, как заступили ему путь беркут с коршуном. Пуще прежнего рассердился мангатхай и разрубил пополам обеих птиц. Отправился он дальше без верных своих помощников.

Тут вышел из засады Хан-Гужир, натянул свой тугой лук и говорит:

— Если я счастлив да удачлив, то моя стрела единым махом отсечет все пятьдесят восемь голов Тальян-шара-мангатхая, если незадачлив, то не заденет ни одной из голов, пролетев мимо.

Пропела, просвистела пущенная стрела, отсекла пятьдесят восемь голов — и свалился Тальян-шара-мангатхай замертво.

— Я победил непобедимого, одолел неодолимого! — воскликнул Хан-Гужир. Запалил он огромный костер, сжег, на нем останки мангатхая, а пепел разбросал осиновой лопатой на все четыре стороны.

После этого возвратился богатырь к своей невесте и рассказал о случившемся. Обрадовалась Гонок-гохон-духэ, на славу угостила своего суженого и проводила к отцу.

— Я победил твоего заклятого врага Тальян-шара-мангатхая! — сказал богатырь Гули-хану. — Отдавай за меня свою дочь!

— С радостью отдам, — говорит Гули-хан. — Но, надеюсь, мой зять на откажется оказать еще одну услугу. Была у меня собака Гунир, да потерялась. Ходят слухи, что живет она в южных краях. Приведи мне ее.

Узнала об этом Гонок-гохон-духэ и говорит своему жениху:

— Гунир — не простая собака, а покровитель южных краев. Никто не может победить ее. Всех, кто приблизится к ней на расстояние трех верст, Гунир проглатывает целиком. Лучше поезжай домой. Найдешь себе другую невесту, а ради меня не стоит рисковать жизнью.

— Не пристало мужчине отказываться от своего слова.

Тогда Гонок-гохон-духэ говорит:

— Прежде чем искать собаку Гунир, обратись к девяноста девяти небесным кузнецам.

Выковали кузнецы ему железный обруч, цепь и надежные путы, а потом дали совет:

— Подходи к собаке Гунир только тогда, когда она спит. Если она и в самом деле засыпает, то закрывает правый глаз, и в правом уголке ее пасти выступает пена. Когда она притворяется спящей, то закрывает левый глаз и пена выступает в левом уголке ее пасти.

Поблагодарив девяносто девять кузнецов за труды и за совет, отправился Хан-Гужир в южные края, где обитает собака Гунир. На седьмой день своего пути увидал он огромную собаку, которая лежала на боку, прищурив левый глаз, и в левом уголке ее пасти выступала пена.

Тут Хан-Гужир собрал все свои волшебные силы, обернулся соловьем и запел, засвистал, порхая над головой собаки Гунир. Начала дремать собака Гунир, убаюканная соловьиным пением. И наконец заснула крепким сном, закрыв правый глаз.

Тогда Хан-Гужир снова обратился в человека, надел на собачью морду крепкий железный обруч, на шею тяжелую цепь, на две передние и одну заднюю ноги накинул путы, стреножив собаку Гунир. Потом пнул ее трижды. Проснулась собака Гунир, рванулась, изогнулась змеей, да не тут-то было: надежно сработали небесные кузнецы. Тогда спрашивает она Хан-Гужира:

— Кто ты таков и как тебя зовут? Если хочешь убить меня, то убей сейчас же! Если не держишь на меня зла, то освободи и скажи: зачем пожаловал?

Назвал Хан-Гужир свое имя и говорит:

— Я не собираюсь убивать тебя. Просто Гули-хан велел привести тебя во дворец. Если ты согласна пойти со мной по доброй воле, то я освобожу тебя.

Согласилась собака Гунир. Тогда Хан-Гужир снял с нее путы, сел на коня, а собаку повел в поводу. Подъехал Хан-Гужир прямиком ко дворцу Гули-хана.

— Забирай свою собаку! — кричит.

Выбежал Гули-хан на крыльцо, увидел собаку Гунир и от страха чувств лишился.

Похлестал Хан-Гужир своего будущего тестя по щекам, открыл хан глаза и слезно попросил отвести собаку туда, откуда молодец ее привел.

— А в награду за службу даю тебе половину скота, — говорит Гули-хан.

Снял Хан-Гужир намордник с собаки Гунир и отдал ей подаренный скот.

— Теперь-то я наемся досыта! — обрадовалась собака Гунир.

Снял Хан-Гужир с собаки ошейник, снял цепь и отпустил ее вместе со скотом на все четыре стороны.

— Если тебе будет трудно, если в беду попадешь, — говорит она Хан-Гужиру на прощанье, — то позови меня.

Распростились они, и Хан-Гужир вошел во дворец своего будущего тестя.

— Теперь-то ты отдашь за меня свою дочь? — спрашивает он Гули-хана.

— Да разве я отказываюсь! — отвечает Гули-хан. — Но человек всегда мечтает о лучшей доле. Вот и я хочу стать старшим лекарем Эсэгэ-Малан-тэнгира. Для этого нужно лишь иметь перо Хан-Хэрэгдэ-птицы. Достань мне его!

Поехал Хан-Гужир ко дворцу Гонок-гохон-духэ. Спрашивает она своео суженого:

— Что сказал тебе отец на этот раз?

— Он велел достать перо Хан-Хэрэгдэ-птицы.

Говорит царевна сквозь слезы:

— Мой отец нарочно посылает тебя в опасные поездки. Лучше возвратись к своим родителям, они давно ждут сына. Найдешь себе невесту получше меня!

— На середине реки коней не меняют, мужчина на полпути не останавливается, — говорит Хан-Гужир. Простился он с невестой и отправился в дальний путь доставать перо Хан-Хэрэгдэ-птицы.

Ехал он, ехал и доехал до желтого моря. Видит: неподалеку от моря сидят на сосне три птенца и горько плачут.

— Чьи вы будете и почему плачете? — спрашивает Хан-Гужир.

— Мы дети Хан-Хэрэгдэ-птицы, — отвечают они. — Наш отец три года воевал с двадцатипятиголовым змеем по прозванию Хорто-Шарта. Одолел злодей нашего отца и съел шестерых наших братьев. Сегодня должен съесть и нас.

— Где обитает двадцатипятиголовый змей Хорто-Шарта и откуда он появляется? — спрашивает Хан-Гужир.

— Змей живет на дне желтого моря, — отвечают птенцы. — Перед тем как злодею выйти на берег, море волнуется и пенится белой пеной; потом вскипает и пенится желтой пеной, вслед за этим появляется двадцатипятиголовый змей, съедает очередную жертву и опять скрывается в морской пучине.

Подъехал Хан-Гужир к морю, обратился в золотую березу. Разрослась береза, закудрявились ее листья и бросили на море прохладную тень. Тысячи птиц свили гнезда на ее золотых ветвях и запели песни. Вот взволновалось желтое море и вышло из берегов. Но выстояла золотая береза против набежавшей большой волны. Тогда запенилось море белой пеной, вскипело желтой пеной, и вышел на берег двадцатипятиголовый змей. Одни головы говорят:

— Съедим-ка последних сыновей Хан-Хэрэгдэ-птицы!

Другие судачат:

— Еще вчера на берегу не было золотой березы! Откуда она взялась? Не на беду ли она явилась?

Остальные посмеиваются:

— Что нам бояться какой-то березы! От прибыли худа не бывает!

Едва змей Хорто-Шарта поравнялся с березой, как Хан-Гужир принял прежний облик, натянул тетиву своего тугого лука с такой силой, что лопатки на спине сошлись, и пустил боевую стрелу. Отсекла стрела все двадцать пять змеиных голов. На последнем издыхании брызнул змей в Хан-Гужира своей черной кровью, величиною с клеща. Вскочил Хан-Гужир на гнедого коня и пустился бежать. Кровяной клещ — за ним. Трижды обежали они вокруг земли, на исходе третьего круга настиг кровяной клещ Хан-Гужира и вцепился ему в правую щеку. Упал Хан-Гужир с коня и начал терять сознание. Тогда говорит гнедой: