Трудные дети (СИ) - Молчанова Людмила - Страница 63

   Я действительно взяла специальные журналы у Ксюши - даже врать не пришлось - и Марат действительно приехал вечером, помогая мне выбрать. По большей части, выбирал именно он. Я не умела, не знала, что красиво, а что нет. Ну, знала, но в общих чертах. Ремонт в моем понимании - это обои переклеить, потолки красивые сделать. А Марат к вопросу с размахом подошел, так сказать, творчески.

   Чечен волей-неволей сделал дом для себя, под себя, пусть большую роль и сыграло мое невежество. Но эта квартира на целый год стала его прибежищем, его пристанищем, местом, где Марат расслаблялся, отдыхал и решал важные вопросы. Я осталась только в плюсе.

   После Нового Года, когда строительная бригада начала основательно делать мой дом, Марат с Оксаной настоятельно рекомендовали и даже настаивали на том, чтобы это время я пожила с ними. Особенно Ксюша настаивала, так что я еле удерживала маску ледяного спокойствия. Так и прорывалась циничная усмешка, которую я старательно гасила под предупреждающим взглядом темно-серых глаз.

   - Нет, Саш, как ты там будешь жить? Грязь, пыль, мусор этот...А у тебя сессия, готовиться нужно. Не глупи. У нас большая квартира, - убеждала Оксана так, словно боялась, что я откажусь. Марат молчаливой могучей скалой с невозмутимым бесстрастным лицом стоял позади нее. - Ты нам нисколько не помешаешь.

   Это я знаю.

   В общем, через полчаса подобных разговоров я милостиво позволила себя убедить, и Марат повез меня домой за вещами.

   Но по сути, те несколько месяцев, что я жила у них, не принесли ничего нового. Лично мы с чеченом были очень заняты и приходили домой поздно вечером. Он активно исследовал и развивал открывшиеся возможности, отрываясь на полную катушку, я с усердием училась, чувствуя, как безбожно отстаю от остальных. Ксюша же помогала Маше со свадьбой, гуляла, развлекалась и есть готовила. В общем и целом Марат это называл "ведением домашнего хозяйства". Я же выражалась значительно грубее, обзывая ее лентяйкой и царевной.

   У меня после первой сессии начались проблемы. Не потому что я не училась - училась. Но первый курс - это остаточные знания, полученные в школе. Так Марат говорил. А какая у меня школа, особенно по сравнению с остальными? Особенно с языками было сложно, точнее, совсем никак. Я их просто не знала. Куда мне, если я только пару-тройку лет назад научилась нормально по-русски говорить?

   У меня было отвратительное произношение, отсутствие память и абсолютная тупость. Так преподша говорила, не стесняясь кричать об этом на всю аудиторию. Сухая такая бабенка со слишком тонкими губами и выдающимся подбородком. Каждое занятие на меня сыпались разные эпитеты, и я с трудом сдерживалась, чтобы не ответить в обратную. Скрипела зубами, сжимала руки в кулаки до онемения, но сдерживалась. А благодаря маске снежной королевы и тяжелому взгляду исподлобья, который я у Марата переняла, ни одна сволочь не смеялась. В лицо.

   Для меня это было болезненным и отвратительным унижением. Я штудировала чертовы учебники, сама учила алфавит, какие-то правила, слова, но ничего не выходило. Марат же дневал и ночевал на работе, что-то постоянно вычисляя, считая, прикидывая и изредка перекидываясь гневными фразами на повышенных тонах с Трофимом и Колькой. Правда, только когда Ксюши рядом не было. А я бессильно кипела от ярости, приближаясь к точке невозврата.

   Сорвалась я аж в конце марта. Пришла домой после очередной головомойки, со всего размаху кинула рюкзак в стену и, громко топая, прошла на кухню. Марат снова с кем-то говорил, предупреждающе руку поднял, попросив меня не шуметь, а я назло стала посудой греметь, холодильником хлопать и вообще, бесилась, не находя выхода клокотавшей обиде.

   - Я же тебя попросил, - с досадой поморщился Марат, отключив телефон. - Специально, что ли?

   Всплеснула руками, чуть тарелку на пол не опрокинув.

   - Да конечно специально! Как же! Царя и бога побеспокоили. Извините уж, не сдержалась. Может, мне вообще уйти, чтобы не мешать тебе?

   Он холодно на меня взглянул и с легким презрением спросил:

   - Ты чего разошлась?

   - Ничего. Разговаривай вон, - махнула рукой в сторону мобильника, - с кем ты там разговаривал! А меня не трожь.

   - Ты ведешь себя как психованная идиотка.

   Многострадальная тарелка наконец-то полетела на пол. За ней отправилась ваза с фруктами, и спелые красные яблоки раскатились по всей кухне. А у меня зуб на зуб от ярости не попадал, я всем телом дрожала, и не могла успокоиться. Хотелось рушить, все рушить, что только попадет под руку, и я уже начала по сторонам рвано осматриваться, чтобы найти еще одну несчастную жертву.

   - Да, идиотка! Дура! Кто еще?! Психичка?! О, прекрасно! Набор эпитетов пополняется!!!

   Марат же, как специально, был спокоен как удав. Скользнул ко мне, за руку схватил, а когда я вывернулась и по плечу его ударила, отвесил мне такую пощечину, что зазвенело в ушах. И пользуясь моей растерянностью, он подтащил меня к раковине и устроил ледяной душ, заставив беззвучно открывать и закрывать рот в попытке глотнуть воздуха.

   - Успокоилась? - так же невозмутимо поинтересовался Марат, крепко держа меня за шею и вытирая холодные капли с лица и волос. - Истерика кончилась?

   - Д-д-да.

   Он сел на барный стул, посадил меня на колени лицом к себе, и проникновенно поинтересовался:

   - Ну? Кто это сделал?

   И я все ему высказала. Все, что наболело. А та тетка меня реально достала, до чертиков. И я уже не была уверена, что сдержусь, когда она в очередной раз с елейной, ехидной ухмылочкой начинала просвещать аудиторию в том, что для учебы на факультете нужно иметь не только богатых покровителей, кучу денег и некоторые таланты, не связанные с мозговой деятельностью, а еще и серое вещество, которое у меня, похоже, напрочь отсутствует.

   - Понимаешь? - от обуревавших эмоций я у него на коленях подпрыгнула. - Она так и говорит, что я имбецилка, идиотка и дура, которая всем кому ни попадя минеты делает, и только поэтому здесь учится. И знаешь, что еще говорит? - когда Марат покачал головой, я продолжила: - Что для таких как я, есть специальные заведения, а у них - приличный вуз. Я не дура, Марат, понимаешь? Эти все уроды, с которыми я учусь, или ботаны, или мажоры, типа тех, что у Ксюши на свадьбе были. Ботанов - двое, а эти папенькины ублюдки ни хрена не делают. Они ничего не делают, им на все плевать. Они кокс на паре нюхают. Прикинь, да? Но я...я же стараюсь, черт! Я же все делаю, пока они задницы свои просиживают.

   - Я знаю.

   - А вот она не знает! Она каждую пару, два раза в неделю поднимает меня и начинает выставлять шлюхой и бл*дью. Просто так. Это нормально? На меня уже оборачиваются в универе. Только пальцем не показывают - боятся. Мало ли что, вдруг я всех, кому минет делала, приведу. Охренеть, да?

   Марат спокойно, мерно дышал, меня остужая и убаюкивая своей невозмутимостью. Хоть я и клокотала от гнева, но уже не так, как полчаса назад.

   - И давно?

   - Что?

   - Давно она так делает?

   - Да после сессии сразу. Точнее, во время нее процесс пошел.

   - Понял. Успокойся и приведи себя в порядок, пока Оксана не пришла. Завтра я тебе репетитора найду хорошего, будешь заниматься.

   - А эта баба?

   - Я все решу, - успокоил Марат и бережно поцеловал меня в лоб. - А ты отдохни.

   Через несколько дней по универу пошел слух, что преподшу иностранного языка, которая вела занятия в нашей группе, жестоко избили, то ли на смерть, то ли до инвалидности. Об этом говорили шепотом, украдкой, боясь спрашивать даже у других преподавателей, но каждый знал об этой истории, и о том, что в ней замешана я. И когда теперь я неторопливо заходила в аудиторию ли, или в буфет, в помещении на несколько долгих, томительных моментов застывала неприятная - кому-то, но не мне - тишина.

   Мы с Маратом это не обсуждали. Просто однажды после учебы я пришла домой, зашла в его кабинет, закрыв дверь на замок, и благодарно поцеловала.