Трудные дети (СИ) - Молчанова Людмила - Страница 71

   - До последнего тянул, собака. Ему гордость не позволяла. Влез в долги, почти прогорел. В общем, сейчас он в полной заднице.

   - И ты этому только рад, - проницательно прищурилась я.

   Марат равнодушно пожал плечами, всем своим видом давая понять, что ни причем.

   - Почему я должен расстраиваться? Это его проблемы, а не мои.

   - Тоже верно.

   Все осложнялось одним фактом - Оксаной. Ее отец, погрязший в долгах как в грязи, отдать их не мог. И теперь справедливо опасался за себя и жизнь близких. Дело принимало другой оборот, и теперь Марат не мог стоять в стороне. Теперь дело касалось его семьи. Но даже и в такой ситуации чечен не мог не провернуть все под себя.

   Марат выставил отцу Ксюши ряд условий. Он, конечно, поможет любимому и единственному тестю, не оставит того в столь щекотливой ситуации. Но только на своих условиях - а именно, если Георгий Саныч по-родственному за мизерную сумму продаст свои активы. И Марат, безусловно, погасит все долги, расплатиться с кредиторами и удержит семейный бизнес на плаву.

   Все, конечно, сопровождалось взаимными расшаркиваниями, скрипом зубов со стороны Ксюхиного папки и еле прикрытой демонстрацией одолжения со стороны Марата, который не стремился даже прятать своего положение короля и бога. Георгий Саныч не так все планировал, совсем не так. А Марат как будто все давно продумал и был готов к такому повороту событий.

   В общем, отцу Оксаны пришлось смириться с таким положением дел. Он ничего не мог сделать, он мог только сидеть и терпеливо ожидать окончания истории. А пока все формальности утрясались, было решено отправить Ксюшу с ее матерью от греха подальше. И именно это меня особенно радовало.

   - Прости, Марат, но я не думаю, что Оксана добровольно свалит на несколько месяцев. Как бы ты ее не уговаривал, - та вообще не хотела от мужа дальше, чем на шаг отходить. И сейчас началось обострение ее любвеобильности, что меня не шибко радовало, признаться, потому что Марату теперь приходилось уделять ей время, даже больше, чем мне. Ксюше неожиданно захотелось погрузиться в культурную жизнь столицы, ходить по театрам, балетам, выставкам и на худой конец, в кино. Чему тут радоваться? - Она в тебя клещами вцепилась, и если уедет, то только с тобой.

   - Если попросит Георгий Саныч, Ксюша поедет. Им действительно надо сейчас исчезнуть из страны, хотя бы на время. Я - это я. Со мной другой разговор.

   - А его они послушают?

   - Послушают, - утвердительно сказал Марат. - К тому же Ксюшкина мать обо всем догадалась уже. Дочь они под удар не поставят.

   Так и вышло. Пришлось, правда, мужчинам перед Оксаной поплясать, поуламывать ее, рассыпаться в просьбах и обещаниях. Эта сцена напомнила мне другую, из мультика "Бременские музыканты", когда шел диалог между принцессой и ее папочкой-королем. Она еще ножками все время топала и заявляла, что "ничего я не хочу". Вот и Ксюша мне казалась капризной, визгливой и тупой. Настолько тупой, что вообще, по-моему, не понимала, что дело может принять серьезный оборот. И в первую очередь ее, дуру, оберегают. Но нет, она топала ногами, обижалась, дула губы и громко заявляла, что никуда не поедет, по крайней мере, одна.

   - Ксюш, но я работаю, - оправдывался Марат, нежно и успокаивающе гладя ее по спине. Хотя я видела, как его вся ситуация в целом порядком достала. Мало того, что появились лишние проблемы - не такие уж серьезные, но все-таки требующие внимания - так еще приходилось тратить время на бессмысленные капризы.

   Отвык, хороший мой, от женских истерик. Я их вообще не устраивала, а Оксана, если ее не трогать особо, была тиха и примерна. Но вот если тронешь и заденешь ее королевское высочество, такой вой поднимался. И вроде все равно милой остается, трогательной и нежной - даже истерики нежные - только вот прибить мне ее ой как хочется.

   - Ты всегда работаешь, Марат! - воскликнула она с обидой. - Почему я должна ехать одна? Давай вместе, вдвоем, ну?

   - Ксюш...

   Такое продолжалось пару дней. Потом, наконец, ее уговорили и она уехала. На пару недель, как заверили Оксану, но Марат сказал, что, возможно, решение проблем затянется на более долгий срок. Я только рада.

   - А вот улыбку могла бы сделать не такой ослепительной, - прокомментировал он мою радость от новости об окончательном отъезде принцессы. - Изобразила хотя бы сочувствие для приличия.

   Я гортанно рассмеялась, откинув голову. Еще чего. Он теперь мой. Полностью. На две недели, месяц, пару месяцев...Он, конечно, и так мой и никуда не денется, как и я тоже, но именно сейчас у нас есть возможность засыпать и просыпаться в одной постели, завтракать, обедать и ужинать. Развлекаться и просто быть рядом, как в старые добрые времена. Марат, работал, конечно, но на меня время оставалось всегда. К тому же я и сама не сидела без дела.

   Сразу после тот как отвез жену в аэропорт, Марат с одной спортивной сумкой, в которую сложил самые нужные и необходимые вещи, приехал ко мне домой. Было четыре утра, я еле глаза разлепила, чтобы его встретить. Не до конца понимала, зачем он туда-сюда ходит, что раскладывает, но послушно положила вторую подушку в кровать.

   - Ты со мной? - хриплым голосом уточнила я.

   - Да.

   - А дом? Кто там будет?

   - Я договорился с домработницей. Она раз в три дня будет убирать квартиру.

   Марат широко зевнул, потер слипающиеся глаза и подтолкнул меня по направлению к кровати.

   - А если Оксана позвонит, а тебя дома нет?

   - Я попросил ее звонить на сотовый.

   - Слишком много работаешь? - невинно улыбнулась, и без того догадываясь, какой ответ. Все-таки она такая дурочка. Марат многозначительно поглядел на меня из-под густых бровей и с облегчением улегся под одеяло. - Все ясно. Работяга моя.

   Он мягко улыбнулся, притянул меня к себе, уткнувшись носом в шею, и через несколько минут размеренно и глубоко задышал, согревая меня своим горячим дыханием. Это было слишком хорошо, и поневоле я начала привыкать.

   Оксана снова уехала не вовремя. Или в самое время - с какой стороны посмотреть. Именно в тот момент мы с Маратом нуждались друг в друге. Появился не просто секс, нужда, удобство, появилась, своего рода, потребность...какая-то глубокая и правильная. Отличающаяся от всего того, что мне хотелось от жизни. Кто бы мог подумать, что мне станет необходимым просыпаться "не одной". Не просто "не одной" - с таким же успехом можно завести кота или собаку, и будет тебе счастье. Нет. Мне стал необходим Марат. Я просыпалась и видела его, засыпала и тоже видела его. Я привыкала и привыкла к тому, что на кухне он работает, просматривает какие-то бумаги, а я суечусь рядом, делая свои дела. Я привыкла даже к постоянно-периодичным звонкам на его мобильный и могла с точностью сказать, кто звонит и по какому вопросу.

   В какой-то степени даже сам Марат стал жить моей жизнью. Теперь он точно знал, с кем я учусь, общаюсь, в каких отношениях состою. У меня были знакомые, так называемые друзья, хотя за друзей я их не считала. Но были такие люди, с которыми я могла бы прошвырнуться по магазинам или выпить кофе. Одна поправочка - если бы я в этом нуждалась.

   Но Марат знал о них всех, а я знала обо всех его знакомых. В то время мне трудно было по-настоящему оценить особую степень доверия и единения, образовавшуюся между нами. Я не ценила, вернее, занизила ее стоимость. Мне казалось, что это так же нормально и обыденно, как и все остальные вещи, которые я получила, проникнув в цивилизованный мир. У меня не было еды, жилья, возможности учиться, книг. Я не знала, что такое радость, уверенность в завтрашнем дне, удовольствие. И узнала обо всех этих вещах только здесь, рядом с Маратом. И наше единение я приравнивала к...ну, уверенности в завтрашнем дне. Крайне полезная и приятная штука, которая доступна всем или почти всем.

   Я проникла еще глубже, если такое вообще возможно. Я проникла даже туда, куда боялся заглядывать сам Марат.