Ворон. Подлинная история лорда Северуса Тобиаса Снейп-Принц (СИ) - Александров Алексей "Vizivul" - Страница 186

Манипуляциями, лестью и подкупом мне удавалось держаться у власти восемь лет, пока система более менее не начала работать. А затем я дал себя "низвергнуть". Просто годика через два созданную систему ждет кризис. И чтобы меня не назначили главным его виновником, я решил на время уйти в сторону. Можно было, конечно, его предотвратить, но шквал критики со всех сторон в последнее время меня просто достал. Пусть пытаются выплыть сами, а когда начнут тонуть, появлюсь я и всех в очередной раз спасу. Бедный Джеймс, это будет конец его политической карьеры. Я не злопамятный, просто злой и с хорошей памятью.

Алан хотел было ускользнуть вперед, но я требовательно протянул ему руку.

— Держись за меня.

— Ну, па, куда я пропаду? — заюлил он.

С некоторых пор (если не с рождения) мой второй сын считает себя жутко взрослым и самостоятельным, а потому постоянно влипает в истории. Благодаря ему у меня появились первые седые волосы. В той прошлой жизни я почти два десятка лет преподавал в Хогвартсе и не заработал ни одного седого волоска, только небольшое расстройство психики. А благодаря младшенькому у меня уже попадаются целые седые пряди. Не так давно он выкрал из тайника Родовой кодекс и попытался призвать подружку для Нептуна. Юный гений посчитал, что келпи одному в озере очень скучно. Воду из подземелий менора теперь приходится откачивать каждый день. Где‑то там теперь спонтанно открывается портал ведущий на дно океана. И судя по появляющимся тварям океан этот не на старушке земле.

— Ха, вот кто‑кто, а ты‑то найдешь куда пропасть, — осадил я сына. — Пару минут как‑нибудь потерпишь, а потом избавишься от меня и моих нотаций на полгода.

— Скорей бы этот счастливый момент настал! — проворчал Алан, позволив взять себя за руку.

О Мерлин! Бедная Макгонагалл, несчастный Хогвартс. Замок пережил многое, но вот переживет ли он пришествие в свои стены Алана? Тут даже я начинаю сомневаться.

Левую ногу резанула острая боль. Так толком и незалеченная рана снова ныла, предвещая перемену погоды. Такой вот погодный индикатор достался мне на память о том далеком дне. А во время утренней суеты со сборами я как назло подзабыл прихватить собой обезболивающие зелья. Хорошо хоть трость взял, за столько лет приучил себя к этому. А то никогда не знаешь, когда эта проклятая старая рана вновь оживет.

Я никогда не спрашивал у Лили, как она смогла найти умирающего меня и почему решила спасти, а не добить. Почему она уничтожила все тела, в том числе и Дамблдора, хотя тут просто догадка. Мы вообще никогда не обсуждали больше события той ночи. Наверное, она просто боится узнать правдивые ответы. А я? Я просто не хочу поднимать эту тему, чтобы она не начала задавать вопросы на которые придется давать правдивые ответы. Кое‑что мне удалось узнать потом у домовиков. Лили с легкостью удалось облапошить моих домовиков и оказаться на свободе. Затем она яростной тигрицей металась по подземельям, сыпля угрозами и проклятиями. Потом ей удалось заполучить Родовой кодекс и воспользоваться им (месяца через два стало совершенно понятно, почему это произошло) для моего поиска. Тут ей помогло обручальное кольцо и подаренный мной амулет, который я зачаровал не без помощи своей крови. Короче Лили удалось пробиться на достопамятную поляну последней битвы как раз в тот момент, когда побитая и подраненная тушка Северуса Снейпа готовилась освободить его многострадальный дух.

Очнулся я спустя две недели в подземельях своего менора, пропахших всевозможными зельями, словно винокуренный завод вином. Рядом со мной сидела похудевшая и осунувшаяся Лили, с красными от недосыпа глазами. Первым делом она постаралась меня придушить. Нет, это не фигура речи. Она на полном серьезе душила меня, рассказывая какой я подлец, дурак, идиот и прочее. Потом она расплакалась и мне пришлось ее успокаивать, соглашаясь с тем, что я подлец, дурак, идиот и прочее, но я исправлюсь…

— Вы едва не опоздали, — хмуро заметила Лили. — Ангела, веди себя прилично.

— Мы задержались на Кинг Кроссе. Папа фоткался с маглами, — сдал меня Алан.

— Фотографировался? — удивилась Лили.

— Говорят, что я очень похож, на актера сыгравшего Северуса Снейпа в очередном фильме про Гарри Поттера. Все маглы сейчас помешались на этих книжках и фильмах.*

(*автор помнит что в начале эпилога обозначил год как 1990 и ни книг, ни фильмов быть еще не может, но спишите все на другой мир и авторский произвол)

— До сих пор не понимаю, как тебе это пришло в голову, — покачала головой Лили.

— А что? Прекрасная маскировка и память маглам меньше чистить надо. Теперь никто не удивляется человеку в мантии на улицах, поворчат что‑нибудь про чокнутых фанатов, да и все.

— Да причем тут твоя задумка с книгами той писательницы, — всплеснула руками Лили. — Как, скажи, как тебе взбрело в голову сделать меня в них женой Джеймса?

— Зато Поттер не предъявляет претензий на счет использования его "светлого образа", — парировал я.

— Это скорее из‑за того, что себе ты отвел роль негодяя, — улыбнулась Лили.

— Бедный Джеймс, какое разочарование ждет его в седьмой книге.

Она недоуменно выгнула бровь.

— Через пару лет сама все прочитаешь.

— Не хочется прерывать ваши литературные прения, но нам с Аланом пора, — заметил Гален, мой старший сын.

— А, ты еще не в поезде, позор рода! — криво усмехнулся я. — Подумать только, мой сын — равенкловец, да еще и староста.

— Просто в свое время мне хватило ума поступить как настоящий слизеринец и убедить шляпу отправить меня на Равенкло. Не то что некоторым… — вернул мне мою же кривую усмешку Гален.

Да, зелье Дамблдора оказалось посильнее противозачаточного. Так что в неполные 16 лет Лили стала матерью. Ох, какой нас ждал скандал у ее родителей. Им‑то про магический брак и Хогвартские каверзы директора не объяснишь. Мистер Эванс всерьез хотел меня убить или посадить. А может сначала убить, а потом посадить. Или наоборот. Успокоился он только через несколько лет, после появления Алана. Впрочем, меня он до сих явно недолюбливает, хотя внуков и внучку обожает. Разумеется, я не дал случиться той страшной аварии, унесшей жизни родителей Лили в свое время. Не хотелось мне огорчать беременную второй раз супругу.

— Не боись, па, — влез Алан. — Я точно окажусь на лучшем из факультетов — слизерине.

— Алан, не обращай внимание на ворчание отца, — строго сказала Лили. — Что папа говорил про выбор факультета?

Качнувшись с пятки на носок, Алан выдал, подражая моему голосу:

— Сынок, каждый из факультетов Хогвартса по — своему хорош. Выбирай, какой тебе по душе. Распределяющая шляпа лишь озвучивает твои пожелания.

Лили довольно кивнула, а я заметил, как в глазах сына зажглись озорные огоньки.

— Но когда ты не слышишь, папа всегда тихо добавляет. Но запомни, сынок, лучше дочь проститутка, чем сын гриффиндорец.

Гален закашлял, стараясь скрыть смешок. А у Лили задергался левый глаз.

— Дорогая, держи Ангелу. Все, мне пора, — пихнув дочь в руки Лили, я разом вспомнил про срочные дела. Главное из которых — убраться отсюда как можно дальше.

Портальный камень, где‑то у меня в кармане должен быть портальный камень.

— Ма — а-а, — Ангела подергала Лили за спавший на лицо локон, выводя мою жену из ступора. — А что такое прости — тут‑ка?

— Северус Тобиас Снейп! — услышал я яростный рык Лили, судорожно сжимая портальный камень и растворяясь в воздухе под смешки сыновей.

Конец.