Ворон. Подлинная история лорда Северуса Тобиаса Снейп-Принц (СИ) - Александров Алексей "Vizivul" - Страница 72

Конец интерлюдии

Глава 19. Цена ошибки

Интерес Гринграсса к моей скромной персоне был ожидаемым, но не слишком приятным сюрпризом. У меня хватает проблем с Волди и Дамби, а потому на Гринграсса нет уже ни сил, ни времени.

Нет, он мог бы стать неплохим союзником. Гринграссы род хорошо известный у него есть деньги и связи. Объединившись с Гринграссом, я мог бы стать третьей силой. Темный лорд у нас есть. Светлый — тоже присутствует. Я же буду Серым лордом… или лордом Тени. Да, так, пожалуй, лучше звучит.

Между тьмой и светом всегда есть граница, и эта граница Тень. Мы прячемся во Тьме, но служим свету… и прочая пафосная чушь, на которую так легко ловится восторженный, неопытный молодняк.

Вот только вся проблема в том, что по своей природе я одиночка. Что поделать, так сложилось моя судьба. Я привык рассчитывать на себя и только на себя. Это моя слабость и это же моя сила. Никто не прикроет мне спину, но никто и не ударит в нее.

Становиться третьим в этой лютой драке? Чтобы огрести сразу от обеих сторон? Нет уж, увольте.

Цель моя проста и незамысловата: стать слишком ценным и для Волди, и для Дамби. Затем столкнуть их лбами и понаблюдать за свалкой. Желательно, находясь подальше от нее.

Добиться этого, излишне сблизившись с Гринграссом или иным значимым древним родом, мне не удастся. Такие вещи просто сложно удержать в тайне. Последние события это только подтверждают. Не удивлюсь если Прюэтты и Долохов уже ломают голову: а кто собственно был тот четвертый в недавней стычке в доках?

Очередная неделя прошла бодро. Я превзошел сам себя и провел сразу три ритуала подряд.

Вернувшись с последнего "практического" исследования, я со злости едва не разгромил свое тайное убежище.

Все впустую! Чертов старик! Он знал! Он точно знал! Теперь я понимаю, почему Дамблдор не захотел помогать и вынудил меня обратиться к Волдеморту. Обычным жертвоприношением проклятие такой силы было не снять. Нужна была добровольная жертва. Нет, лет через сто — двести сила проклятия должна была ослабеть, и тогда его можно было бы снять подготовленным мной ритуалом. Но столько не протянет не только моя мать, но и я сам.

Слегка придя в себя, я покормил Петра, взял со стола пачку сигарет, открыл дверь на балкон и вышел на улицу.

Было холодно. С моря дул холодный ветер. Осень в этом году вообще выдалась довольно холодной. Два дня назад кое — где выпал первый снег. А в Ливерпуле и вовсе был сильный снегопад. Десять сантиметров снега — это вам не шутки! Городская жизнь была практически парализована.

Смахнув ладонью с перил белую шапку, я облокотился на них и закурил. Внизу царила обычная городская суета, которой не мог помешать даже выпавший снег. По улице то и дело сновали машины. Спешили по своим делам пешеходы. Дети лепили снеговика…

К выбору своего тайного убежища я подошел весьма основательно.

При словах "тайное убежище мага" многие, наверное, представляют себе какую‑нибудь заброшенную башню, дом, полутемный подвал. Реальность проще и банальней. Лучше всего прятаться там, где много людей. Крупные города, а вовсе не сельская местность, вот настоящее раздолье для любого мага.

Вне городской суеты жизнь идет размеренная и тихая. Любое новое лицо становится сразу на виду. Любая странность подмечается. Маглы не столь уж и глупы. Иначе им бы не удалось загрести под себя всю нашу милую планету. Кто‑то что‑то заметит, узнает. Затем поделится замеченным с кем‑то из друзей или знакомых. Потом желтая пресса напечатает какую‑нибудь громкую статью про дом с приведеньями. А в аврорате есть целый отдел, который анализирует подобные магловские желтые статейки. То, что для маглов сборник бредовых сплетен, для магов источник ценной информации. У меня, кстати, есть последний образчик. Где‑то на журнальном столике возле дивана валяется лондонская газета с громким, кричащим заголовком на первой странице "Бандиты в ужасе! На охоту вышел призрак полицейский!".

Итак, добровольная жертва… Причем добровольная — это мягко сказано. Это должен быть осознанный и полностью добровольный выбор. И не ради какого‑либо вознаграждения или помощи близким. Идущий на смерть должен быть полностью искренен в своем намерении, и у него не должно быть даже тени сомнений в сделанном выборе.

Черт! Это просто нереально! Пример тому ритуал моего деда. Я уверен, что мама искренне считала, что готова умереть за род Принц. Но вот в самый ответственный момент оказалось, что это не так.

Говорить о жертве собственной жизнью могут многие. А реально пожертвовать собой ради других способны лишь единицы. И я не думаю, что сам способен на подобное. Да даже если и бы был способен, то кто провел бы ритуал над моей матерью?

Отговорки Северус… отговорки. Будь честен с собой и признай, тебе просто нравится эта новая жизнь. Этот данный тебе шанс. Ты хочешь изменить будущее и готов погибнуть сражаясь. Но лечь под жертвенный нож ты не готов… даже ради собственной матери.

Ладно. Стенать, жалеть себя и корить несправедливость мира будем потом. Сейчас же нужно искать выход. Даже если этого выхода нет…

Докурив сигарету, я вернулся в комнату и стал собирать свои вещи. Из этого милого места тоже пора уходить. Последняя неделя привлекла к городу "великолепной четвёрки" слишком много внимания. А аврорат, получив чудотворных начальственных пинков, принялся за меня всерьез. Не стоит искушать судьбу — эта леди редкостная стерва.

В большом настенном зеркале отразился крайне мрачный тип с каким‑то неестественным серым лицом. Белки глаз были изрезаны густой мелкой сетью разбухших капилляров. Вены на руках приобрели ярко выраженный зеленоватый оттенок.

Похоже, что заменять нормальный здоровый сон зельями, причем в таком количестве, малополезно. Но выбора у меня нет, также как и времени.

Я наложил на себя простенькую иллюзию. Теперь в зеркале отражался невысокий господин, средних лет. С каким‑то обычным мало запоминающимся лицом. Открыв птичью клетку, я требовательно постучал по ней палочкой. Петр нехотя подлетел ко мне и забрался в клетку, на которую я тут же наложил иллюзию. Теперь за ее стальными прутьями сидел не ворон, а самый обычный волнистый попугай.

Внимательно осматриваю свое временное пристанище — вроде все.

— Вы нас уже покидаете, мистер Джонсон? — удивилась хозяйка, когда я вернул ей ключи от комнат. — Вы же заплатили за два месяца вперед.

— Ничего страшного, миссис Эверэй. Можете смело сдавать мои комнаты. Мне предложили место в Йеле, мой самолет через час, — сочинял на ходу я.

Зачем подобные расшаркивания? Не проще бы было аппарировать прямо из комнат? Нет не проще. Вот на таких мелочах чаще всего и прокалываются. Исчезни я внезапно и без предупреждения, хозяйка подняла бы шум, обратилась в полицию. Там стали бы выяснять, кто такой мистер Джонсон. И очень удивились узнав, что такового не существует. Авроры, которых уже должно быть полно в городе, тоже не идиоты: подобная странность привлекла бы их внимание, хоть и не сразу. Дальше они начнут проверять всех жителей дома, а то и квартала. Глядишь, что и найдут. Какую‑нибудь деталь, не учтенную мною мелочь. Может это им ничего и не даст, а может выведет прямиком на меня.

А так? Съехал с квартиры один постоялец. Что тут такого? Если можно уйти тихо — надо уходить тихо. Обыденность затирает все концы лучше любого малого элементаля огня.

Распрощавшись с гостеприимной хозяйкой, я медленно спустился по лестнице, вышел на улицу и неспешно направился к стоянке такси. Не дойдя до нее, я свернул в какой‑то глухой проулок. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто меня не видит аппарировал в Паучий. Впереди было два дня выходных, и я смело мог поработать дома.

Развеяв все старые иллюзии, и тут же наложив новые: придавшие моему лицу не столь болезненный вид, я достал ключи.

— Мам, ты дома? — позвал я, отперев дверь и зайдя внутрь.