Ворон. Подлинная история лорда Северуса Тобиаса Снейп-Принц (СИ) - Александров Алексей "Vizivul" - Страница 87

— Сколько?

— Сорок галеонов, — тут же оживился старик. У него даже уши слегка задергались от предвкушения заполучить в свои загребущие лапы несколько галеонов.

Грабеж! — возмутился мой внутренний голос. Мы за трость и сережки столько же отдали. Тяжело вздохнув, что поделать не люблю расставаться с деньгами, я достал чековую книжку.

— Сорок галеонов, — громко произнес я, оторвав один из листков и отдал его гоблину. Тот придвинул ко мне открытую коробку с амулетом… эй, а где цепочка!

— Цепочку мы продаем отдельно, лорд, — хитро улыбнулся старый гоблин, заметив мой возмущенный взгляд.

Вновь тяжело вздохнув, я снова потянулся к чековой книжке. Чертовы гоблины!

Благосклонно приняв и второй чек. Златомутс быстро упаковал коробку с кулоном и цепочкой в яркую оберточную бумагу и перевязал цветной ленточкой.

— Счастливого Рождества, лорд. Надеюсь видеть вас в моей скоромной лавке как можно чаще.

Упаси Мерлин, — подумал я, прощаясь со старым гоблином.

На улице начался легкий снегопад. В самый раз для рождества. Немного побродив по Косому переулку и купив в подарок горячо любимому себе пару бутылок хорошего огневиски (хорошо быть по магическим законам совершеннолетним), я аппарировал домой.

В убогой квартирке в Паучьем было холодно и пусто. Никак не могу понять, что же теперь держит меня здесь? Я мог бы купить себе нормальный дом в приличном районе, может даже неподалеку от дома Лили. Это на постройку магического поместья у меня денег не хватит, а на покупку обычного магловский коттеджа их достаточно. Задурить магией или иллюзией голову продавцу, чтобы тот не задавался вопросами по поводу моего возраста и готово. Но нет, я раз за разом возвращаюсь в Паучий.

Сняв одежду и обувь, я наскоро вымыл руки. Вода из крана шла практически ледяная. Кран с горячей водой, я даже не пробовал крутить. Нет, горячая вода‑то в нем была… или что‑то весьма на нее похожее. Ржаво — коричневого цвета, с запахом ржавчины и старых водосточных труб иногда (хоть и редко) она даже была горячая. Использовать эту субстанцию для умывания у меня не хватило бы духу. А если надо было принять ванну, то я просто наколдовывал горячую воду.

Аккуратно развернув подарочную обертку, я выложил свою покупку на стол перед собой и внимательно осмотрел. Тонкое серебряное кольцо, в котором был закреплен камень и к которому крепилась цепочка, было тщательно отполировано.

Слабый артефакт значит…

А если применить кое‑что из запрещенной ныне части магии, то артефакт может получиться не таким уж и слабым. Я задумчиво потер подбородок. Какие бы чары наложить на кулон?

Сходив за Кодексом Рода, я положил его рядом с кулоном и громко приказал:

— Зачарование вещей. Заклинания поиска и защиты.

Кодекс рода открылся на нужной странице, и я углубился в чтение.

Как это обычно бывает в таких случаях, я совершенно потерял чувство времени. Прилетевший в комнату Петр, настойчивым карканьем известил меня о том, что он проголодался. Я посмотрел на часы. Шел уже третий час, а вредная птица привыкла обедать по строгому расписанию.

Не без сожаления я закрыл кодекс. Нужный ритуал я нашел почти сразу, но как‑то незаметно для себя просто зачитался древней книгой. Я провел над ним немало часов, но магический фолиант до сих пор поражает мое воображение. На его полное изучение нужно потратить год, а может и не один.

Покормив Петра, я задумчиво покрутил в руках бутылку огневиски и с сожалением отставил ее в сторону. Не сейчас. Магия, особенно темная, не терпит затуманенного алкоголем сознания.

Покопавшись в ящиках, я достал деревянную шкатулку с пуговицами, нитками, иголками и прочей столь необходимой в любом доме мелочью. Взяв одну из иголок, я резко уколол ею палец на левой руке. Ауч! А это больно! На пальце вспухла кровавая капля, я стряхнул ее на серебряное кольцо и вытащил палочку.

Заклинание было довольно долгим и включало в себя с множество различных движений палочкой. Да и зачарование вещей никогда не было моей стихией. Когда я закончил, то обнаружил, что порядком взмок и довольно сильно устал. До магического истощения конечно далеко, но сил это зачарование вытянуло из меня как приличная дуэль.

Устало опустившись на стул, я недовольно посмотрел на амулет. Надеюсь, все удалось. На вторую попытку меня сегодня не хватит. И ведь заклинание не самое сложное, а на тебе. Впрочем, нельзя же быть гением во всех сферах магии… хоть и очень хочется.

Что самое забавное, данное заклинание, несмотря на свою совершенную безвредность, относилось к числу запрещенных. Так как являлось "Магическим действием, относившимся к магии крови". Гоблинский ритуал на принадлежность к Роду тоже к таковым относится, но министерство почему‑то закрывает на это глаза. Интересно сколько гоблины им за это платят?

Гоблинам вообще прощают довольно многое. Все эти бесконечные гоблинские восстания остались в далеком прошлом. Коротышки подгребли под себя всю финансовую систему магического мира и с легкостью добьются от Министерства любых уступок. И это не только в Британии, но и в остальной магической Европе и Северной Америке. В странах Азии гоблинам сложнее, но филиалы Гринготтса уже есть в Токио, Пекине.

Закрыв глаза, я взмахнул палочкой и произнес слова заклинания. Вроде все работает. Теперь я всегда буду знать, где находится владелец кулона. Надеюсь, Лили будет его постоянно носить, а не забросит в какой‑нибудь ящик, как ненужную безделушку. Помимо знания места нахождения, я всегда с легкостью смогу выяснить о ее состоянии. А стоит мне коснуться кулона — о любых магических воздействиях на его носителя.

Поначалу я планировал поискать что‑то для защиты. Но потом решил что данный набор гораздо лучше. Сильные защитные артефакты довольно просто обнаружить. А после их обнаружения для толкового мага не составит труда обойти, обмануть или просто пробить их защиту — было бы время.

Кулон отправился обратно в коробочку. Немного повозившись, я смог таки его правильно упаковать в оберточную бумагу и перевязал подарок цветной ленточкой.

Сытый Петр, следил за моими действиями с явной настороженностью.

— Да, да, ты правильно думаешь. Для тебя есть работа, — сказал я птице, подписывая купленную среди мелочей рождественскую открытку. "Счастливого рождества!" и подпись "Северус" — на большее моей фантазии не хватило. Да и эпистолярный жанр никогда не был для меня родной стихией.

Привязав открытку к подарку еще одной яркой разноцветной ленточкой, я протянул послание Петру, за что заработал еще один полный укора взгляд. Обиженно каркнув, ворон спланировал со своего насеста на шкафу. Перехватив послание, он закружил по комнате, раздраженно каркая словно ругаясь. Взмахнув палочкой в сторону окна, я распахнул оконные створки и Петр улетел.

Кодекс рода отправился в наспех сооруженный тайник в шкафу с одеждой. Место так себе, но ничего лучше в этой квартирке не сделать, а мотаться каждый раз в Гринготтс утомительно. По возвращению в Хогвартс я верну кодекс в родовой сейф, а пока пусть побудет под рукой. Да и сомневаюсь я, что хоть один маг рискнет предположить, что родовая реликвия хранится под старыми свитерами и джинсами. Я даже не стал на шкаф защитные чары ставить, чтобы не привлекать внимание. А от обычных воров или пожара квартирка в Паучьем надежно защищена.

Прихватив с кухни стакан и бутылку огневиски, я отправился в свою комнату. Когда янтарная жидкость наполнила стакан, я чокнулся со своим отражением в зеркале.

— Счастливого Рождества, Северус!

В сигаретной пачке еще оставалось семь сигарет, а в бутылке далеко не один глоток огневиски — праздник удался на славу.

Я мрачно усмехнулся — не люблю праздники вообще, а рождество в частности. Когда‑то давно в юности (О Мерлин, как же теперь это странно звучит!) я почему‑то решил для себя, что мне никто не нужен. Ма умерла, Лили вышла замуж за Поттера. Тяжело терять близких людей, и я решил не с кем более не сближаться. Ведь невозможно потерять то, чего у тебя нет?