Ворон. Подлинная история лорда Северуса Тобиаса Снейп-Принц (СИ) - Александров Алексей "Vizivul" - Страница 90

Окончательный разрыв между сестрами произойдет незадолго до смерти Лили, после нелепой гибели их родителей в автокатастрофе. Петуния почему‑то решила, что Лили могла их спасти. Глупой, озлобленной маглше не объяснишь, что мы маги, а не боги.

Если мне не изменяет память, то Петуния даже не пришла на похороны Лили. Хотя тут я могу и ошибаться, сам я наблюдал за церемонией со стороны. И с весьма значительного расстояния.

Про "нежную и трепетную" любовь Петунии к племяннику можно и вовсе не вспоминать. Хотя на этот счет у меня есть некоторые сомнения — слишком уж удачно для Дамблдора все сложилось. Забитый маленький мальчик, живущий в чулане под лестницей, внезапно попадает в магический мир. Здесь он известен, знаменит и богат, его считают героем. В первый же день у него появляется "лучший друг", а несколько позже и лучшая подруга. Все это слишком резкий контраст с его прошлой жизнью. Из нуля в герои.* (*Аналог русской пословицы "из грязи в князи") Удивительно, что он с ума не сошел от радости. Хотя… мы же говорим о Потере — сойти с ума он не мог просто в силу отсутствия оного. Вполне возможно, что несчастное детство Поттера плод стараний Старика, а не частная инициатива Дурслей.

— С каждым годом становится все хуже и хуже! — пожаловалась Лили. — Не понимаю, в чем я перед ней провинилась?!

— Зависть, — пожал плечами я. — Прости, если мои слова тебя задевают, но она всегда тебе завидовала.

— Но я же не виновата, что у меня есть магический дар, а у нее его нет. Почему она этого не понимает, мы же сестры?!

— Маги плохо ладят с маглами. Я не раз говорил тебе об этом. Мы отличаемся от них, поэтому нам завидуют и боятся. Даже самые близкие, самые дорогие нам маглы часто нас не понимают — мы просто не укладываемся в привычную им картину мира.

— Надеюсь, директор Дамблдор сможет это изменить!

Опять эта фраза! Я с трудом удержался, чтобы не поморщиться. О Мерлин! Это будет гораздо сложнее, чем я думал. Наивная вера Лили в Величайшего светлого волшебника современности меня жутко раздражает.

Ум и наблюдательность соседствовали в Лили с поразительной детской наивностью. Она ведь прекрасно могла, взвесив все факты за и против, прийти к верному выводу. Но стоило кому‑то из авторитетных, в ее глазах, людей заявить, что эти выводы неверны. И она с легкостью отметала плоды своих измышлений и принимала точку зрения "старших", искренне считая именно ее верной. Ну а Дамблдор в ее глазах был и вовсе авторитетом из авторитетов. И Старик не был бы Стариком, если бы этим не пользовался. Возможно, что со временем она бы и разочаровалась в нашем "непогрешимом", но в прошлом — будущем этого времени ей не дали.

— Боюсь, это будет не под силу даже ему, — осторожно сказал я. — Отдельный магл разумен — с ним договориться можно. Но толпа — злой, склонный к панике зверь!

— Может ты и прав, — задумчиво кивнула Лили.

Хм… это уже можно считать прогрессом. Все же она небезнадежна.

— Так ты завтра свободна? — поспешил сменить тему я.

— Ну… да. А что?

— Мне надо развеяться. Я планировал наведаться в Манчестер: прогуляться по городу, куда‑нибудь сходить. Буду рад, если ты составишь мне компанию.

— Конечно Северус. Для чего же еще существуют друзья. Увидимся завтра, — она ободряюще сжала мне руку на прощание и скрылась за дверью.

Я развернулся и медленно побрел по направлению к Паучьему. Размышляя, что же меня так привлекает в этой уже не девочке, но еще и не женщине — хрупком, ранимом подростке. Считающим, как и все подростки в ее возрасте, себя уже взрослой, но на самом деле таковой не являющейся. Впрочем, время повзрослеть у нее еще будет. В той бойне, что ждала нас впереди, мы все успели не только повзрослеть, но и состариться… умереть. Это не должно повториться, я так хочу! Слишком много крови и смертей. Слишком страшны для магического мира будут потери. Волдеморт победит или Дамблдор, большой разницы нет. В случае победы и тому и другому останется куча обломков, из которых он будет сооружать новое здание Магического мира. А можно ли получить что‑то толковое из кучи обломков? Нет, войны надо избежать, любой ценой!

А еще я хочу, чтобы Лили всегда была рядом со мной. Теперь я понимаю это отчетливо и ясно. Не знаю, любовь ли это или чистый эгоизм, но я так хочу! Да, она зачастую наивна настолько, что кажется глупой. Да, порой она до невозможности взбалмошна. Но она это тепло домашнего очага, а в моей жизни было так мало тепла. А недостатки? Так они есть у всех. У меня их и вовсе такое количество, что оторопь берет.

Да и наши будущие дети должны стать очень сильными магами…

Из раздумий меня вывели несколько ловко запущенных прямо мне в спину снежков. Мелкие поганцы сполна отыгрались за недавний промах. Когда я развернулся в сторону, откуда прилетели снежные снаряды, то увидел лишь спины со смехом убегающей малышни.

Остаток дня прошел как‑то сумбурно, я закончил уборку в квартире, покормил Петра, сварил антипохмельное зелье. С запасом сварил… бо — ольшим запасом.

Утром без пяти одиннадцать посвежевший и отдохнувший я прогуливался возле дома Лили. Никаких мантий, обычная магловская одежда, недорогая, но весьма приличная. Лилин подарок занял должное ему положение на моей шее. Надеюсь, что ей будет приятно.

Лили появилась незадолго до назначенного срока. Не знаю, может и считается, что девушкам простительно опаздывать, но вот лично меня любые опоздания просто бесят. И не важно свидание это, просто встреча или урок. Точность вежливость не только королей, но и любого воспитанного человека.

— Привет.

Хм… мне показалась или в окне второго этажа, за занавесками мелькнуло перекошенное от гнева лицо Петунии.

— Привет, Сев. Идем на станцию?

— Зачем? — удивился я. — Я нас аппарирую. Только отойдем подальше, где нет лишних глаз.

— А это не опасно? — спросила Лили. Интерес в ней боролся с осторожностью. Для гриффиндорки Лили вообще отличалась редкостным здравомыслием.

— Не опасней магловского транспорта.

— Хорошо.

Пройдя по улице, мы свернули к парку. Деревья стояли голыми. Там где прежде зеленела трава, теперь лежал снег. В детстве этот парк, был нашим любимым местом встреч. Годы спустя, в дни, когда на меня нападала депрессия и хандра, я приходил в этот парк. Здесь под сенью листвы, в густой траве, среди деревьев и петляющих гравиевых дорожек таились мои самые счастливые, чистые детские воспоминания. Без крови и смерти, без невосполнимых потерь и боли.

Пройдя немного вглубь по заботливо расчищенным от снега гравиевым дорожкам, мы оказались возле небольшой речки, скорее большого ручья. На самом его берегу расположилась старая раскидистая липа. Одна из толстых боковых веток, настоящий второй ствол, шла горизонтально к земле и спускалась к самой воде и образовывала настоящий мост на противоположный берег. Сейчас липа, как и все деревья, стояла голой, но летом, особенно в пору цветения, это просто чудесное место.

— Навевает воспоминания? — кивнул я в сторону старого дерева.

Вместо ответа Лили только мечтательно улыбнулась.

— Думаю, тут нас никто не увидит, — сказал я, придирчиво оглядывая окрестности. Парк был пуст. Даже вездесущих детей было нигде не видно. Единственным свидетелем аппорации стал бы только безголовый снеговик, а уж он‑то точно никому и ничего не расскажет.

— Что мне надо делать? — глаза Лили горели от любопытства и предвкушения. Магические знания она впитывала как губка, и никогда не упускала случая если не изучить, то хотя бы стать свидетелем чего‑то незнакомого. Лет десять времени, хорошая библиотека, в том числе и с запрещенными ныне книгами и она станет очень сильным магом. Не таким сильным, как Волди или Дамби, но меня она превзойдет. Конечно не по всем дисциплинам, а лишь по некоторым, но превзойдет. К трансфигурации у нее и вовсе настоящий талант. При некотором упорстве ей под силу получить звание Мастера еще до окончания Хогвартса. В том прошлом — будущем ей помешало увлечение Рогоносцем.