Паломино (Саманта) - Стил Даниэла - Страница 72

Они обменялись рукопожатиями и любезностями, и Сэм пригласила адвоката в свой дом, где их ждали сандвичи, горячий кофе и яблочный пирог, который она «стащила» из столовой всего несколько минут назад, когда провожала туда Тимми. Он разобиделся из-за того, что Сэм его отослала в столовую, но она объяснила, что к ней должен приехать взрослый человек.

– А почему я не могу с ним познакомиться? – надулся Тимми, когда Сэм оставляла его с Джошем и ребятами, которые в тот день пропустили занятия в школе.

Тимми был всеобщим любимцем, самый младший, он к тому же был так похож на Саманту, что все относились к нему почти как к ее сыну. И она, разумеется, тоже.

– Ты познакомишься, но сначала мне нужно с ним поговорить.

– О чем?

– О делах, – Сэм усмехнулась, догадываясь, какой вопрос он хочет задать, но не решается. – Нет, он не полицейский.

Тимми залился звонким смехом.

– А как ты прочитала мои мысли?

– Я же знаю тебя как свои пять пальцев, дурачок. Ладно, а сейчас отправляйся завтракать.

Тимми и остальные ребята двинулись в столовую, ворча, что придется есть вчерашнее жаркое. Сэм пообещала забрать Тимми, как только поговорит о делах.

Сидя за столом с Норманом Уорреном, она постаралась самым подробным и обстоятельным образом рассказать ему про ребенка.

– Можно мне на него посмотреть? – наконец спросил адвокат.

Очутившись в столовой, Уоррен с любопытством огляделся по сторонам. Его спутница, ослепительно красивая женщина в лиловом свитере, сидела в инвалидном кресле, чувствуя себя совершенно непринужденно. На Нормана Уоррена ранчо произвело большое впечатление; по одному тому, в каком порядке оно содержалось и какой счастливый вид был у людей вокруг, Уоррену стало понятно, что Саманта сделала великое дело. Но все равно адвокат растерялся, увидев Тимми, и совсем опешил, глядя, как мальчик с помощью Джоша садится на белогривую лошадь, а Сэм едет рядом с ним верхом на Красотке, и вернувшиеся из школы дети тоже берут уроки верховой езды. Норман Уоррен уехал с ранчо только после ужина, да и то с большой неохотой.

– Мне хотелось бы оставаться тут вечно.

– Мне очень жаль, но вас я усыновить не могу, – рассмеялась Саманта. – Да и потом, вам, слава богу, не нужно проходить здесь реабилитацию. Но вы можете в любой момент приехать к нам в гости и покататься на лошади, мы все будем вам рады.

Адвокат потупился и прошептал:

– Я панически боюсь лошадей.

Она шепотом ответила:

– Мы вас вылечим.

Снова раздался шепот:

– Нет, не вылечите. Я не дамся.

Оба рассмеялись, и он уехал. Они пришли к соглашению: Сэм обязалась заплатить Уоррену десять тысяч долларов за то, что он будет представлять ее интересы в суде. Он ей очень понравился, а ему, похоже, понравился Тимми, и у Саманты теперь появился хоть какой-то шанс отвоевать мальчика. А в случае неудачи она собиралась подать апелляцию. Уоррен вновь подтвердил, что дело нелегкое, но и гиблым его не назовешь, поскольку есть много обстоятельств, говорящих в пользу Саманты. Очень существенно, например, то, что Саманта и Тимми так полюбили друг друга, а тот факт, что они оба прикованы к инвалидному креслу, пожалуй, скорее вызовет к ней жалость и придаст ситуации драматизма, нежели обернется против нее. Впрочем, время покажет… Сэм подписала в тот день необходимые бумаги. Адвокат пообещал на следующее же утро подать иск в лос-анджелесский суд и похлопотать, чтобы слушание дела назначили как можно раньше.

– Ты думаешь, он нам поможет, Сэм? – грустно спросил Тимми по дороге в свою спальню.

Сэм объяснила ему, кто такой Норман Уоррен и что он собирается предпринять.

– Надеюсь, что да, милый. Поживем – увидим.

– А если у него не получится?

– Тогда я тебя украду, и мы спрячемся в горах, – Сэм пошутила, но глаза ее при этом странно засверкали.

Она распахнула дверь и включила в комнате Тимми свет.

– О’кей, договорились.

Сомнения охватили ее только после того, как она покинула спальню мальчика… Что, если Уоррену не удастся?.. Нет, не может быть… Он должен выиграть это дело! Она не перенесет расставания с Тимми!

И, добравшись до своей спальни, Саманта уже успела себя убедить, что она наверняка выиграет процесс.

35

Рождество они провели спокойно, и впервые в жизни Тимми был праздник, о котором мечтают все дети. В коробках лежали горы подарков: носильные вещи, игры, головоломки, яркая пожарная машина, каска для Тимми, свитер для его медвежонка и даже кое-какие вещицы, которые Сэм сделала своими руками. А в столовой красовалась большущая елка, окруженная подарками. Там лежали игрушки для всех детей, живших в то время на ранчо. По просьбе Саманты один из воспитателей нарядился Санта-Клаусом, напомнив тем самым Сэму и Джошу Рождество, когда Санта-Клаусом был Тейт Джордан. Воспоминание о том, как человек, которого Сэм до сих пор безумно любила, вешал на елку фигурку ангела, поразило ее в самое сердце. Внезапно ее захлестнули мысли о Тейте и Джоне (о нем она в последнее время почти никогда не вспоминала). Сэм знала, что у Джона родился второй ребенок, а Лиз наконец-то выгнали из телекомпании, потому что ее появление в эфире всех ужасно раздражало. Карьера Джона Тейлора по-прежнему была блестящей, однако Саманта, изредка видя бывшего мужа по телевизору, находила его фальшивым, чересчур смазливым и ужасно скучным пустозвоном. И не понимала, почему он когда-то был ей так нужен. Просто удивительно: она теперь с полнейшим равнодушием думала о том, что перечеркнуло одиннадцать лет ее жизни. Однако ее действительно это не волновало. Но с Тейтом все было иначе.

– Сэм… можно задать тебе дурацкий вопрос? – сказал Джош, когда они, отойдя в сторонку, глядели, как дети разворачивают подарки.

– Конечно. Насчет чего? – Однако Саманта уже догадалась.

– Ты любила Тейта Джордана?

Сэм посмотрела Джошу в глаза и медленно кивнула.

– Да.

– Поэтому он и уехал?

– Наверное. Он не хотел афишировать наши отношения. А я сказала, что не желаю следовать примеру Каро и Билла, не желаю играть в ту же игру. Но Тейт считал, что леди не пристало любить батрака. Во всяком случае, открыто, – Сэм погрустнела. – Вот он и уехал.

– Да, я примерно так все себе и представлял.

– А когда еще выяснилось, кто мой бывший муж, с Тейтом прямо-таки припадок случился… Тейт решил, что он меня недостоин… ну, в общем, понес какую-то ахинею.

– Проклятье! – разозлился Джош. – Да этот кретин Тейту в подметки не годится! Ох… – Он густо покраснел. – Извини, Сэм…

Саманта усмехнулась.

– Ничего, не извиняйтесь. Я как раз думала о том же самом.

– И он так и не написал тебе? Не подал весточки?

– Нет. Я, по-моему, на всех ранчо Америки побывала, но его так и не нашла.

Джош снова с сожалением посмотрел на Саманту.

– Да, вот уж неприятность, Сэм. Тейт – хороший человек, мне казалось, что он тебя любит. Может, он когда-нибудь появится… ну, чтобы повидаться с Биллом, со мной или с Каро – и обнаружит вместо них тебя.

Сэм напряженно покачала головой.

– Надеюсь, что нет. Для него это будет такой удар.

Она имела в виду свои ноги. Однако теперь уже Джош покачал головой.

– Ты думаешь, это может изменить его отношение к тебе?

– Для меня это уже не важно. Главное – мое отношение. А я считаю, что все кончено. У Саманты Тейлор теперь вместо него – куча детей.

– Это в твоем-то возрасте, Сэм? Не дури. Сколько тебе лет? Двадцать восемь? Двадцать девять?

Сэм улыбнулась старику.

– Джош, вы прелесть. Мне уже тридцать три.

– Ну, я существенной разницы не вижу. Представь себе, каково, когда человеку пятьдесят девять.

– Судя по вас, это прекрасно.

– Ты мне, конечно, льстишь, но ничего, я такую лесть люблю. – Он тоже улыбнулся, но быстро посерьезнел. – Но про Тейта – это все ерунда. И даже не важно, Тейт или кто другой… важно то, что ты слишком молода, тебе рано записывать себя в старухи, – Джош прищурился и понизил голос. – Если честно, Сэм, то ты ужасная лгунья. Постоянно учишь ребятишек, чтобы они не рассуждали и не вели себя как калеки, а сама в глубине души считаешь себя калекой.