Всегда, когда любишь - Басби Ширли - Страница 69

— Схожу за Тоби, — кивнув, произнес Джек.

Наступила полночь, а буря так и не утихла. Напротив, еще сильнее разбушевалась. Шум дождя, яростный вой ветра, шорох ветвей заглушали все остальные звуки, заполнив, казалось, весь дом.

Джек и Тоби то и дело проверяли, плотно ли закрыты двери и окна. Саванна спала в своей комнате, а Элизабет, рано поужинав с Адамом, вязала шаль из тонкой кашемировой шерсти. Адам, словно тигр на цепи, сидел запершись у себя в кабинете, мрачно глядя на стоявший перед ним бокал бренди..

Разыгравшаяся у него в душе буря могла поспорить с той, что неистовствовала снаружи. Потягивая бренди, он не знал, на что решиться: то ли вышибить мозги себе самому, то ли придушить Саванну, то ли сделать и то и другое.

Он уже изрядно набрался и, поскольку не собирался убивать ни себя, ни ее, с трудом преодолевал желание ворваться к ней в комнату и все объяснить.

Должна же она понять, что он любит ее и ни за что не даст ей развода! Или она думает, что он может любую женщину швырнуть на свой письменный стол и, обезумев от страсти, овладеть ею? Так можно обращаться только с женой, черт возьми! А она его жена. И никогда не покинет его! Не покинет его постели! Он может в этом поклясться.

Опьяненный, погруженный в свои мрачные думы и оглушенный грохотом бури, Адам не слышал, как приоткрылось окно у него за спиной, в комнате появилась какая-то темная фигура и осторожно подкралась к нему.

Когда, ощутив тревогу, Адам резко обернулся и увидел искаженное злобой лицо Майкейи, было уже поздно. На голову ему обрушился тяжелый удар кулака. Он хотел ринуться на врага, однако получил следующий удар и потерял сознание. Все произошло так, как и в прошлый раз, в Тер-дю-Кер, когда Майкейя похитил его.

Глава 23

Когда Адам пришел в себя, светило солнце. Он не знал, как долго был без сознания, и ужаснулся, когда понял, что привязан к седлу. Голова буквально раскалывалась от выпитого накануне бренди и увесистого кулака Майкейи. Стиснув зубы, он пытался превозмочь свинцовую тяжесть в висках и хоть как-то сориентироваться.

Это было почти невозможно, поскольку, кроме клочка земли впереди себя и сбоку, он ничего не видел. Одно было ясно: он единственный пленник Майкейи. А ведь такая же участь могла постичь и Саванну. Эта мысль заставила Адама сосредоточиться.

Он догадался, что его привезли в один из болотистых районов, часто встречавшихся в низовьях Луизианы, когда увидел карликовые пальмы и сучковатые стволы плешивых кипарисов. Без особого энтузиазма он разглядел аллигаторов, гревшихся на солнышке у мрачной заводи. Майкейя, похоже, ехал следом, и Адам не без ужаса предположил, что бандит собирается скормить его одному из этих милых крокодильчиков.

Адам не сомневался в том, что Майкейя намерен его убить, не понимал только, почему тот медлит.

Это стало ясно через несколько часов, когда Майкейя подъехал к дожидавшемуся его Джереми и, пока тот привязывал лошадей, ослабил на Адаме веревки и швырнул его на землю. Глядя на связанного, беспомощно лежавшего на земле Адама, Джереми злорадно ухмыльнулся, оставил свое занятие и, подойдя к пленнику, пнул его ногой под ребра.

— Что, мистер, змей пока не видать? — злобно спросил он, видимо, не забыв уловку, к которой Адам прибег прошлый раз. Он снова ударил Адама, теперь по голове, и процедил сквозь зубы: — А жаль, я думал одна тут есть поблизости. Двуногая.

— Будь она здесь, — холодно глядя на бандита, ответил Адам, — я непременно увидел бы ее.

Джереми приготовился было снова пнуть Адама, но Майкейя заорал:

— Оставь его, лучше помоги расседлать лошадей. А этим ублюдком потом займемся.

Джереми бросил на Адама свирепый взгляд и, бормоча под нос ругательства, поспешил к Майкейе.

Прислонившись к дереву, Адам осмотрелся, но ничего, кроме болота, не увидел и терялся в догадках, что это за местность. Они оказались на узкой полоске земли, с трех сторон окруженной болотами с низким кустарником, которому не видно было конца, лишь кое-где высились кипарисы с кривыми стволами, окутанными серо-зеленым испанским мхом. Глядя на эту мрачную, наводившую ужас картину, Адам с отчаянием думал: «Неужели это мой последний приют?»

Сейчас здесь весело потрескивал костер, и, судя по тому, как уверенно чувствовали себя Майкейя и Джереми в этом гиблом месте, им ничто не грозило.

Отпивая маленькими глотками кофе из кружки, Майкейя подошел к Адаму и, глядя на него своими водянистыми глазами, очень довольный, с улыбкой спросил:

— Знаешь, почему ты до сих пор жив?

Адам пожал плечами:

— Надеюсь, ты мне об этом скажешь, когда будешь в настроении.

— Думаешь, если ты красавчик, значит, можешь обвести Майкейю вокруг пальца? Сделать из меня дурака? Прикинулся Джейсоном Сэвиджем, а сам всего-навсего его шурин — Адам Сент-Клэр. — Майкейя опустился на корточки, отпил еще кофе. — Впрочем, тут я тебя не виню. Я поступил бы так же на твоем месте. Но чего я тебе никогда не прощу, так это женитьбу на Саванне. — В его взгляде, только что почти добродушном, появилось что-то звериное. — С этим я никак не могу смириться. Ведь мы с ней парочка хоть куда, и со временем она бы ко мне привыкла. — Он бросил на Адама злобный взгляд. — Да-да, привыкла бы, не сомневайся!

— Так почему же я до сих пор жив? — будто не слыша последних слов Майкейи, спросил Адам.

— А-а! Вопрос очень кстати, — спокойно ответил Майкейя. — Ты у меня вроде приманки… Вчера я не рискнул искать в доме Саванну, но оставил ей записку…

Адам похолодел.

— Записку? — переспросил он с напускным хладнокровием, в то время как его затрясло от гнева и страха.

— Ага, записку. — Майкейя огляделся вокруг. — Это место называется «Голова аллигатора». На нее похож тот пень. — Он указал на полусгнивший пень на краю болота. — Сюда ведет один-единственный путь. Многие из выходцев Крауз-Нест здесь скрывались. В том числе и Саванна с Боуденом, когда он приносил провизию. Это было очень давно, задолго до того, как он стал порядочным человеком. И хотя Саванна в ту пору была совсем маленькая, она без труда отыщет сюда дорогу.

— Но с какой стати она вдруг захочет сюда прийти? — весело блеснув глазами, не без любопытства спросил Адам.

— С какой стати? — Майкейя растянул губы в улыбке. — Чтобы спасти тебя!

Господи! Как же это не пришло ему в голову? Адама охватила ярость. Не исключено, что она захочет его спасти! И хотя сама, возможно, с удовольствием вонзила бы ему нож в сердце, не оставила бы в жестоких руках Майкейи не только его, но даже своего злейшего врага. И Адам, стараясь ничем не выдать своей тревоги, заставил себя улыбнуться:

— И все-таки я не могу понять, почему ты не убил меня, хотя сто раз имел возможность сделать это.

— Ну, видишь ли, Саванна не очень-то мне доверяет, — возразил Майкейя. — И не поверит, что я освобожу тебя, как только она ко мне придет, захочет сама убедиться в том, что ты жив. — Он торжествующе улыбнулся: — Наверняка думает, что я захочу обменять тебя на нее!

— Но ты ведь не собираешься этого делать, верно? — тихо поинтересовался Адам. — Ведь, прежде чем ты коснешься ее, тебе придется убить меня.

— Именно так! Не сомневайся на этот счет, — очень довольный собой, произнес Майкейя. — Ведь я собирался тебя убить, — продолжал он, — еще до того, как ты одурачил меня, выдав себя за Джейсона Сэвиджа, — и очень долго охотился за тобой.

— Разве ты знал меня раньше? — нахмурился Адам.

— Знать не знал, только слышал, — самодовольно ответил Майкейя. — Как-то в одной таверне встретился с блондином приятной наружности, он заплатил мне кругленькую сумму и попросил убить тебя, пообещав заплатить еще столько же после того, как дело будет сделано. А ты, как нарочно, уехал из Натчеза к своему свояку. — Майкейя просиял. — Так что, как только ты сдохнешь, я получу не только Саванну, но и оставшиеся денежки!

Адаму не пришлось долго гадать, кем был блондин приятной наружности. Конечно же, Чарльзом Эшером. Напрасно надеется Майкейя получить от него какие-то деньги. У мерзавца не осталось ни гроша.