Слуга короны - Швец Дмитрий - Страница 50

– Отвечай, собака, – задыхаясь, проревел я, – какого хрена ты на людей кидаешься?

– Потому что это его работа, – ответил за него женский голос, от которого даже монаху захочется сбросить рясу.

Я медленно повернулся, боясь увидеть в руках обладательницы прекрасного голоса арбалет или, на худой конец, занесенный меч. Но она стояла, прислонившись к дереву, и в руках ее был венок из полевых цветов.

– Отпустите моего человека, – улыбаясь, попросила она.

Я послушно выпустил свой трофей, он вскочил и умчался прочь. Вот это да, ей надо только приказать и я исполню любые ее пожелания, хоть луну с неба, хоть жемчуг со дна морского достану. Длинные, черные волосы ее убраны назад, но не стянуты в пучок, веки чуть опущены, зеленые глаза смотрят с интересом, уголки губ игриво подрагивают, острый носик вздернут и кокетливо принюхивается. Фигура ее скрыта под богатым голубым платьем, но, думается, там тоже все великолепно.

Я застыл, не в силах оторвать от нее взгляда, она же слегка улыбалась и поворачивалась, давая рассмотреть ее со всех сторон. Вскоре ей эта игра надоела, и она произнесла:

– Что вы тут делаете? И как вас зовут?

– А? – Временами я способен на потрясающую тупость. Как и большинство мужчин при виде красивой женщины.

Она обворожительно улыбнулась и сделала шаг ко мне. Аромат ее духов едва не свалил меня с ног, я пошатнулся и вдруг сообразил, что все еще сижу на земле. Вернее сказать, стою на коленях перед хозяйкой сада. Черт, я готов всю жизнь вот так стоять и смотреть, как под тонким шелком юбки передвигаются ее ножки.

Так, Медный, не тем ты занялся. В город тебе надо и шлюху поразвратней снять, да на всю ночь, да так, чтоб никто вокруг не спал, а наутро только об этом и говорили. Но не хочу я уходить отсюда, не хочу.

– Так зачем вы сюда пришли? – Она опустилась на траву возле меня.

– Очень хотелось посмотреть, что за стеной, – ответил я и не узнал свой голос.

– Ну и как вид? – Она подалась вперед.

– Потрясающе! – Мой взгляд непроизвольно уперся в ее грудь.

– Я знаю, – улыбнулась она и вскочила, я разочарованно выдохнул. – Но зачем вы избили моих людей?

– Не хотел я никого бить, они сами. – Соберись, Медный, ты же лейтенант и живая легенда армии его величества, тебя же даже маршалы знают, негоже тебе теряться перед юбкой. – Они первые. – Ну что за идиот, оправдываюсь как ребенок. – Они на меня набросились, а я всего лишь хотел познакомиться с вами.

– Но это их работа – защищать меня от всякого ворья.

– А моя работа – знать, что и где находится. – Чары ее постепенно, теперь я знал, что она просто избалованная девочка, дочка богатого местного дворянина, и не более того.

– Ваша работа – воровать? – с некой долей недоверия спросила она.

– Конечно нет, – улыбнулся я и наконец встал на ноги, – разве что цветы, похожие на вас.

Лучше бы я сидел, она невысока, и мне, с высоты моего роста, открывался великолепный вид. Ладно, так уж и быть, буду галантным, отведу глаза.

– Я солдат, разведчик. И мне поручено, – мной же и поручено, но ей-то это зачем знать, – узнать, кто живет за этой стеной, если вообще здесь кто-то живет. Как вижу, здесь живут и, похоже, неплохо живут.

– Вы солдат? – переспросила она, я кивнул. – Значит, вы избавите нас от этих жутких типов в черных рубашках?

– Вы о паарцах? – спросил я, теперь кивнула она. – Тогда уже избавили, они убрались отсюда. – На моих губах помимо воли появилась улыбка. – Так что можете жить спокойно и ни о чем не думать. А я, пожалуй, пойду.

– Не хотите войти? – вдруг спросила она. Занесенная для шага нога повисла в воздухе, я подавился и медленно обернулся.

– Зачем? – спросил я, чувствуя, что краснею от собственной глупости.

– Я бы могла вам рассказать о своих соседях, и вам не пришлось бы тогда избивать и их стражу, – хитро сощурив глазки и понизив голос до соблазнительного шепота, произнесла она. И я попался.

Сколько ж ей лет? Ведет она себя уж больно странно, то как опытная обольстительница, то как маленькая разобиженная девочка. Что-то тут не так. Опять я влипну куда-нибудь, но любопытная натура не даст мне жить спокойно никогда. И я решил пойти за ней.

Дом? Дом! Твою мать, вот это я понимаю – дом! Нет, в Триите я жил в землянке по сравнению с этим. По сравнению с этим все виденное мной до сих пор – землянки. Лесфад побольше, но чертовски в нем неуютно. Черт, как же бедные завидовали, если бы знали.

– Они знают, – вдруг произнесла она.

– Что? – не понял я.

– Бедные. Они знают, как мы живем. Поэтому и выстроена та стена. Если бы ее не было, бедные давно бы заселили наши сады, снесли конюшни и сожрали, – она смутилась и густо покраснела, – простите, съели наш скот. Сюда никогда не пускают чужих и внимательно следят за тем, что происходит за стеной. Подождите, – взгляд ее стал суров, – а как вы смогли обойти патрули на стене?

– Какие патрули? – искренне удивился я. – Я второй раз гуляю по предмету вашей гордости и еще ни разу никого, кроме себя, там не встретил.

– Вот как, – она погрустнела, – значит, они не выполняют свою работу. А это нехорошо.

– По поводу работы. Вы сказали, что сюда не пускают чужих. – Шепот же прошла, да и тот тип с акцентом и в сапогах тоже здесь был, а на местного он не похож. – Ну все же, наверное, может кто-то сюда проникнуть? Более цивилизованным способом, чем я, – не сдержал я смущенной улыбки.

– Только если он, чей-то гость, – ответила она.

– И часто тут бывают гости?

– Совсем не часто, – ответила она и кокетливо улыбнулась. – Как вас зовут? – спросила она, не переставая улыбаться.

– Медный, – гордо ответил я, ожидая восторженных возгласов, но вместо них получил протяжное «а-а-а». – А вас? – Растерянность изменила мой голос до неузнаваемости.

– Таурелия, – представилась она и вознаградила меня реверансом. – Но друзья зовут меня просто Тау. Вы тоже можете меня так звать.

– А мы с вами уже друзья?

– Посмотрим, – ответила она и отвела взгляд. – Может, и подружимся.

Она подошла ко мне вплотную и заглянула в глаза. Минуту спустя мы подружились.

Мне попадет. Мне точно попадет! Если Архарег, может, и не заметит моего отсутствия, то новоявленный капитан на мне живого места не оставит. Сам подняться не сможет, так Метису поручит. У Метиса хорошо получается отправлять на больничную койку ни в чем не повинных людей.

Мне точно попадет! Ну и пусть, зато день мой прошел не зря. И что с того, что почти весь его я провел в постели, зато теперь я полон сил и готов хоть горы свернуть, хоть океан переплыть. Моя новая знакомая способна еще и не на такие подвиги мужчину вдохновить. У нее есть все, чтобы управлять мужчиной. И все, черт возьми, как надо, и спереди, и сзади. Я таких еще не встречал. Фигурку ее словно из мрамора вырезали, а кожу в молоке отмачивали. Рассказать кому – не поверят, да что там, я только что оттуда и сам себе не верю.

Я свернул с дороги и, наслаждаясь воспоминаниями, припустил к месту расквартирования.

– Медный! – накинулся на меня Следопыт, едва я переступил порог казарм, любезно одолженных нам городской стражей. – Где ты ходишь, бестолочь?

Бестолочь? Неужто и он намеревается треснуть меня по голове. Я непроизвольно отшатнулся, но в следующее мгновение взял себя в руки и обрушился на него всей своей командирской мощью.

– Не твое дело, капрал! Соблюдай субординацию или ее подобие, черт тебя возьми! – кричал я. – Какого беса ты лезешь в мои дела?

– Не ори, – он тоже повысил тон, – у Молота рана открылась, плох он очень. Тебя зовет.

– Так что ж ты молчишь? – Я с сожалением взглянул на аппетитно дымящийся кусок мяса, лежащий на тарелке прямо перед моим носом. – Пойдем! – Здоровье брата важнее моего желудка и, сглотнув заполнившую рот слюну, я поднялся, бросил на мясо прощальный взгляд и поплелся за Следопытом.

Молот лежал на покосившейся кровати, а вокруг него порхал Грязнуля. Доктор смерил меня злобным взглядом и тронул Молота за плечо. Брат открыл глаза, слабо улыбнулся и поманил к себе пальцем. На его бледном лице не отразилось ничего, и только глаза, затянутые пеленой, усмехались. Вот вцепится мне в шею и свернет ее как куренку.