Черный колдун - Шведов Сергей Владимирович - Страница 106

– Строительство крепостей потребует значительных средств – кто их нам даст?

– Суранские и наши купцы. Думаю, что деньги, которые они платят Черному колдуну за проводку караванов, для них куда более тяжкое бремя.

– Если бы я знал, что буржские купцы платят дань Черному колдуну, я бы приказал повесить их под окнами своего дворца. Впрочем, это еще не поздно сделать и сейчас.

Благородный Гаук пожал плечами:

– Я полагал, что этот факт известен всем. И суранские, и наши купцы вынуждены платить, иначе их караваны не достигнут Приграничья.

– Тогда среди суранских купцов наверняка немало шпионов Черного колдуна?

– И среди наших тоже. Но я не стал бы их за это казнить. Пока ни мы, ни Храм пальцем о палец не ударили, чтобы обуздать степных и лесных разбойников.

– Тогда почему ты возражаешь против немедленного штурма крепости, где засел этот паук.

– Потому что нам не взять крепость с налета. А пока ты будешь тратить здесь преданных людей в бесплодных атаках, в Бурге утвердится Гоголандский, Хилурдский или какой-нибудь другой авантюрист, готовый обречь Лэнд на междоусобье. Скорее всего, Черный колдун на это и рассчитывает. Он привык таскать каштаны из огня чужими руками. Я уже говорил тебе, что Гоголандский был связан с Норангерским, а Сивенд, как совершенно точно установлено, получал золото от Черного колдуна. Не все так просто в этой жизни, благородный Рагнвальд. Сегодня наша судьба и участь Черного колдуна решается не здесь, на границе, а там, в Бурге. Сумеешь ты, государь, утвердиться на троне своего отца, значит, рано или поздно отомстишь за его смерть, а не сумеешь, – Отранский развел руками, – тогда торжествовать будет Бес Ожский.

Рагнвальд, тяжело ступая, спустился по широкой каменной лестнице во двор Ожского замка и вдохнул полной грудью морозный воздух. Несколько холодных снежинок упало на его разгоряченное лицо. Рагнвальд рассеянно размазал их по щекам. Разговор с матерью был нелегким и это еще мягко сказано. Рагнвальд поморщился и в раздражении пнул подвернувшийся под ногу обледенелый камень. Мать не захотела его понять. Для нее возможность отомстить Черному колдуну важнее спокойствия в государстве. Он разделял ее чувства, его жажда мести была не меньшей, но разум требовал иного. Он не просто сын, он король – вот этого благородная Сигрид Брандомская не захотела понять. Назвала сына трусом и неблагодарным щенком, и это в присутствии владетелей. Благородная Сигрид всегда была несдержанна на язык, но в этот раз она превзошла себя. Неужели она так любила отца? Все эти годы у Рагнвальда были основания предполагать обратное. Чужая душа – потемки. И в собственных чувствах бывает трудно разобраться, а уж в том, что связывает и разделяет других людей, тем более. Даже если эти люди твои родители.

Гаук Отранский придержал стремя молодому королю, который, одолеваемый горькими мыслями, тяжело взгромоздился в седло.

– Ничего, государь, все образуется, – негромко произнес владетель.

– Я рассчитываю на тебя, благородный Гаук, – так же тяжело отозвался Рагнвальд.

Гвардейцы уже сидели в седлах, благородные владетели спешили занять место поближе к королю, тесня конями друг друга. К сожалению, благородная Сигрид не вышла проводить сына и государя. Рагнвальд и раньше не мог похвастаться сердечностью в отношениях с матерью, а сейчас разделявшая их борозда стала еще глубже.

– Все будет хорошо, – повторил Отранский.

– Дай бог, – вздохнул Рагнвальд.

Глава 2

ЛЕЙТЕНАНТ

Капитан был недоволен. Волк, проживший с ним рядом всю жизнь, научился разбираться в перепадах его настроений. Но сейчас за этим недовольством скрывалось нечто большее. Бес пристально смотрел на сына, словно пытался прочитать что-то в глубине его души. От этого взгляда Волку стало не по себе.

– Я сделал тебя лейтенантом вовсе не потому, что ты мой сын.

– Я это знаю. – Волк помрачнел, разговор не предвещал ничего хорошего.

– Ты нарушил мой приказ.

– Я воин, а не палач. – Глаза Волка сверкнули из-под длинных ресниц.

– Ты станешь палачом, если я прикажу. – Нет.

– Нет? – В голосе Беса была скорее угроза, чем вопрос.

– Не все средства хороши для достижения цели.

Бес засмеялся, но в его смехе злобы было гораздо больше, чем веселья.

– Путь к цели буду выбирать я, а твоя задача – не споткнуться на этом пути.

Волк физически ощущал силу этих парализующих глаз. В эту минуту он ненавидел отца. И тот чувствовал эту ненависть, не мог не чувствовать.

– Голова Заадамского за тобой. Благородный Ингольф слишком зажился на этом свете.

– Пошли ему яд в бокале. – В словах Волка были вызов и осуждение бессмысленной жестокости.

– Я уже сказал, что это твоя забота. И учти, я не потерплю непослушания.

Тор появился как раз вовремя и оборвал ссору, грозившую зайти слишком далеко.

– Прибыли люди Пайдара.

– Зови, – коротко распорядился Бес.

Волк с любопытством разглядывал варваров. Их страна находилась в излучине реки Оски, сразу же за Восточными лесами. Варвары-осканцы довольно сильно отличались от лесных варваров: их лица напоминали скорее лица степняков, но волосы были неожиданно светлыми.

– Достойный Пайдар шлет привет почтенному Ахаю, Черному колдуну из Южного леса.

– Я рад, что мой достойный друг находится в добром здравии, – Бес жестом пригласил посланцев садиться.

Варвары, а их было трое, без церемоний расположились у накрытого стола. Однако мечей они не отстегнули, и это был знак почтенному Ахаю, что полного доверия у прибывших к нему нет. Мечи были суранской выделки и не лучшего качества. Волка это обстоятельство огорчило.

– Твой человек понравился Пайдару, но сладкая речь, это еще не сытный пирог.

От лица варваров говорил все время пожилой осканец с умными глазами на морщинистом лице, его спутники пока помалкивали, угрюмо озираясь по сторонам.

– Храмовики кормят вас лучше?

Насмешка, прозвучавшая в словах Беса, не понравилась осканцам. Рука одного их них опустилась на рукоять кинжала.

– Не так скоро, достойный Пайдар, – с добродушной улыбкой на устах остерег его Бес и, заметив удивление гостей, добавил: – Не так уж трудно опознать волка, даже когда он маскируется под овечьей шкурой.

Теперь пришла очередь улыбаться Пайдару:

– Я много слышал о тебе, Черный колдун, и рад, что эти слухи оказались правдивыми.

Однако настороженность в глазах варваров не прошла, а скорее усилилась. Бес разлил вино по серебряным кубкам и первым пригубил его. Гости тоже пригубили, но менее уверенно. Волка их осторожность позабавила.

– Хорошее вино, – одобрил старик и покосился на Пайдара. Вождь осканцев был, видимо, того же мнения, но вслух высказываться не спешил, не желая ронять своего – достоинства перед людьми, которые еще не стали ни друзьями, ни союзниками.

– Хмельное вино и красивые девушки, – Бес широко и гостеприимно улыбнулся, – этого добра в избытке в суранских городах, но чтобы получить все это, нужно быть настоящим воином, а не болтливой бабой.

Лицо Пайдара вспыхнуло от гнева:

– О том, какие мы воины, пусть тебе расскажет презренный Кечи, люди которого пасут наши стада на осканских лугах.

– Кечи мертв, мир его праху, а в Хянджу посвященный Чирс смеется над глупыми варварами, и лесовиками, и осканцами. Разве не твои осканцы, Пайдар, гниют в оковах на рудниках Храма, и разве не ваши женщины служат подстилками его жрецов.

Варвары вскочили на ноги, угрожающе потрясая кулаками. Бес остался невозмутим, и только на его изуродованных губах играла презрительная усмешка.

– Твои воины, Пайдар, бегут при виде мечей наемников ярла Хаарского, а треск огненных арбалетов Храма заставляет их души в страхе улетать на небеса.

Лицо вождя осканцев побагровело от бешенства:

– Ты пригласил нас, чтобы оскорбить, Черный колдун. Бес равнодушно пожал плечами:

– Не вы мне нужны, достойные вожди, а я вам. Вы проделали долгий путь, чтобы увидеться со мной. Без моей помощи вам не справиться с Храмом.