Дорога в один конец - Конторович Александр Сергеевич - Страница 59

…командира взвода отдельной разведроты двести восемьдесят шестой стрелковой дивизии – старшину Красовского Максима Андреевича – орденом Красной Звезды (посмертно)…

Эпилог

Подполковник Дронов поднялся на крыльцо и стукнул костяшками пальцев в закрытую дверь:

– Кто там?

– Свои – подполковник Дронов.

– Ой! – За дверью затопали ноги, что-то стукнуло.

Спустя минуту лязгнул крючок, и дверь приотворилась.

– Заходите, товарищ командир… – отступила в сторону чернявая девушка в военной форме.

– Да я, собственно, ненадолго… Мне бы Нину повидать.

– Маркову? Это можно, я сейчас! – И девушка исчезла внутри.

Гость повернулся и, отойдя в сторону, присел на лавочку. Достал портсигар, вытащил оттуда папиросу и постучал по крышке. Подумал и осторожно убрал ее назад.

– Товарищ подполковник?

– Здравствуйте, Ниночка, – приподнялся офицер.

– Здравия желаю… а… что случилось?

– Да вы присядьте, – указал он рукою на место рядом с собой.

Девушка опустилась, но смотрела на гостя с выражением какой-то тревоги в глазах:

– Максим?

– Да, Нина. Он не вернулся.

– Но… Он ведь и раньше…

– Там был такой взрыв… За километр с людей пилотки посносило.

Нина стиснула кулачки и прижала к груди руки.

– И что же теперь?

Дронов облизал пересохшие внезапно губы. Не первый день на войне, столько уже всякого повидал, но в такие вот моменты он как-то терялся.

– Формально – он пропал без вести. Но все понимают, что выжить при таком взрыве невозможно. Он признан погибшим. И награжден орденом, посмертно.

Девушка молчала.

– Я знаю, что он всегда вас выделял среди прочих. Максим был скрытным человеком, но мне кажется, что он вас любил. Ведь это так?

– Да… Я тоже…

– Знаю. Не удивляйтесь, мне по должности положено многое знать. И еще… вас ведь скоро должны комиссовать?

– А вы откуда?! – вспыхнула Нина. – Ну да…

– Возьмите. – Подполковник протянул ей красную коробочку. – Это его орден. Ну, тот, которым его наградили. И две медали – разведчики сдают их перед выходом, такие правила. Формально вы ведь не женаты, но начальник штаба армии приказал сделать исключение. Пусть ваш ребенок сможет увидеть подтверждение того, что его отец был не совсем обычным человеком…

«А я вот щас какому-нибудь дяде… Вот просто ни за что – сугреву ради!»

Это Дольский?

Ну да… вроде бы он.

Ох, я этому дяде и врежу! Чтобы не бросал куда ни попадя всякое железо! Как еще ребра все не поломал?

Ворча под нос, пытаюсь выбраться из кучи каких-то железяк. Зрение понемногу фокусируется, и я вижу свет! Опа, так это что ж такое получается – взрывом весь погреб раскурочило? Ну и ну – неслабо же приложило!

Стоп.

Неслабо?

Это взрывом-то нескольких снарядохранилищ? Да тут не то что погреб – холм приличных размеров срыло бы до основания!

Сажусь на деревянный пол и осматриваюсь.

Нет, взрыв был и здесь – одну стену развалило до половины, а в воздухе еще ощущается кислый запах взрывчатки. Однако на взрыв артсклада это походит весьма слабо – не те последствия.

Да и не погреб тут – обычный дом. Я бы даже сказал, более чем обычный – он современный! Ибо ничем иным объяснить наличие разбитого телевизора я просто не могу.

Кстати говоря, мне знакомо это понятие – плазменный телевизор. И вот та хреновина на полу – разбитая микроволновая печь.

Интересно… а ведь раньше (когда?) я этого не знал!

Гул в ушах тоже понемногу стихает. Опираюсь руками об пол и приподнимаюсь. Ноги слушаются плохо, меня «штормит» и качает.

Пулемет…

Вот он, на полу лежит. И лента вставлена в приемник.

Ощупываю себя – пистолет тоже на месте.

Нехилый, между нами говоря, геморрой может выйти! Судя по обстановке, здесь вполне себе современность. И тут здрасьте – мужик с пулеметом в разрушенном взрывом доме. Как прикажете сей факт объяснять?

Стоп-стоп-стоп!

Кому, во-первых объяснять? Где я вообще нахожусь?

Поднимаю с полу обрывок газеты.

Буквы все знакомые, а слова… не совсем. Так это украинский! Вот незадача-то! И как я теперь буду объясняться с их милицией? Ладно бы свои, а тут и вовсе – другая страна. И дом, кстати говоря, вполне себе на украинскую хату смахивает. Вон и рушники цветастые в углу валяются – взрывом их туда отбросило.

Увидев на полу осколок зеркала, приподнимаю его и пытаюсь себя рассмотреть.

Ну, относительно небрит – по нынешним (каким, кстати?) временам – не криминал. Так полстраны ходит. А кое-где так и все взрослое население мужского пола.

Немецкий танковый комбез – реконструктор я или кто?

Русская форма под ним – то же объяснение. Ну вот такой я весь двуличный и двусмысленный – таскаю сразу две формы. Жаба душит – бросить не могу!

Пистолет… Хм! Может стать проблемой! Но жалко ведь! Сунуть куда-нибудь, а после забрать? Вполне…

Пулемет.

А это вообще не мой, мало ли что у запасливого хохла в доме лежать может?

Кинжал.

У нас статьи за холодняк больше нет. У нас. А на Украине? Тоже вроде бы отменена…

Опа!

Голоса!

Ну все, милиция приехала…

Сдергиваю с пояса кобуру с пистолетом (внутри страшно заворочалось зеленое земноводное), сую ее под шкаф. Задвигаю под разломанную кровать пулемет.

Что будем им говорить?

Но не спешат входить в комнату милиционеры, видать, взрыва опасаются. Ладно, не станем их томить неизвестностью – выйдем сами.

Но, сделав несколько шагов, останавливаюсь. Что меня тормознуло? Да… фиг его разберет, но как-то вот не тянет меня сразу на свет божий вылезать. Прислушаюсь я, тем паче что и разговоры тут какие-то странные. И пригляжусь.

Прижавшись к стене, осторожно выглядываю во двор.

В первые мгновения мне кажется, что я снова вернулся на войну. Не пойму только, на какую? Точно не Чечня и не Дагестан – там найти газету на украинском языке, да еще в типично украинской хате – дело немыслимое!

Но все недвусмысленно указывает именно на это.

Несколько человек в разномастном камуфляже окружают троих безоружных парней. Они тоже в форме, но, в отличие от остальных, в одинаковой. Один, светловолосый, полусидит, отвалившись спиной на стену сарая, двое стоят. Судя по наличию повязки на ноге светловолосого, он ранен.

А чем, кстати, эти люди вооружены?

Так… автомат Калашникова, калибр семь и шестьдесят два – теперь я это оружие вспомнил. Равно как и все с ним связанное.

– И що ж мы тут, люди добрые, бачимо?

Еще один персонаж. Наголо бритый и длинноусый – прямо-таки опереточный запорожец! Этот сидит на обыкновенной табуретке и вертит в руках какие-то документы.

Вот он раскрывает один из них – знакомого вида красную книжицу.

– Филенко Александр Николаевич. Год рождения – 1992-й, Москва. Прописан там же, Открытое шоссе, дом… Был прописан!

И он бросает паспорт себе под ноги.

– Гарипов Руслан Магомедович. Год рождения – 1981-й, село Шатой… Прописан там же, ну, это и без паспорта понять можно.

И эта книжица летит на землю.

А в руках уже паспорт несколько иного обличья.

– Охримчук Мыкола Станиславович. Год рождения – 1984-й, Луганск. Прописан… угу, понятно.

Этот паспорт он на землю не бросает и продолжает вертеть в руках.

– Ишь ты – Мыкола! Шо ж ты, украинец, вместе с москалем и чеченом вместе делаешь? Га? Куды ж вы москаля того тащили?

– Ранен он, – негромко отвечает стоящий слева парень. Ничего типично украинского (как это принято изображать в книгах и в кино) в нем нет.

– Так и що? Ранен – подохнет, туда и дорога ему. Ты-то что с ними в одной компании потерял?

– К врачу его нужно…

– Будет ему врач!

Стоящие полукругом вооруженные парни ржут.

– О себе подумай! Пока есть чем думать!

– И что я должен думать?

Усатый усмехается. Ему явно весело, он прямо-таки упивается своей властью.