Тайны острова Буяна - Шведов Сергей Владимирович - Страница 62

Глаза Асмодея горели адским пламенем, повергая в шок и оцепенение простых смертных. Он поднял отливающий кровью меч и обрушил его на мою голову. Меч я успел отбить, но уже по этому удару понял, что мне противостоит опасный противник.

– Убейте его, Чарнота! – крикнул мне Крафт. – Иначе миру конец!

Конечно, Вацлаву Карловичу легко давать советы, а каково волосатому примату, пусть даже и Совершенному, противостоять князю Тьмы. А монсеньор Доминго, бывший когда-то простым смертным, с каждой секундой терял свою человеческую суть. Теперь он был и внешне мало похож на человека. Красными стали не только его меч и одежда, но и кожа. Мне приходилось прилагать воистину титанические усилия, чтобы увернуться от разящих ударов его меча. Впрочем, я тоже не был человеком. Я был демоном, зверем апокалипсиса, черпающим силы из того же источника, иначе мне не удалось бы противостоять Асмодею.

– Он родился! – крикнул в ужасе Марк.

Я на мгновение отвлекся от схватки и бросил взгляд на яйцо. Скорлупа лопнула, развалилась на две половинки, а птенец, которого Марк назвал Фениксом, разрастался в размерах с пугающей быстротой и вот-вот готов был встать на крыло. Мне уже доводилось видеть нечто подобное в Вавилонской башне, но там птица Феникс была лишь миражом, воспоминанием о днях былого величия. Этот же птенец готов был вот-вот сравняться с солнцем в выбросе энергии, чтобы превратить в пепел все вокруг.

– Бегите! – крикнул Крафт. – Это конец.

Логикой в призыве Вацлава Карловича даже не пахло. Ибо невозможно убежать от конца света. Пламя, исходящее от птенца, стало плавить почву. Жар был воистину нестерпимым. Запахло паленой шерстью, и я не сразу сообразил, что это загорелась моя собственная шерсть.

– Будь ты проклят! – воскликнул не выдержавший напряжения момента Асмодей и сделал в мою сторону слишком поспешный выпад мечом. Эта фатальная ошибка стоила ему головы. Монсеньор Доминго умер раньше, чем оперившейся птенец вылетел из своего гнезда. Феникс взмахнул над нашими головами огненными крыльями и воспарил в тревожную и глубокую до черноты даль. Но долго смотреть на огненную птицу было просто невозможно, и я невольно прикрыл глаза рукой. Возможно, в этот момент мне следовало произнести какие-то заклинания, которые помогли бы мне приручить гордую птицу, но, в отличие от покойного Асмодея, я в магии не разбираюсь, а потому даже и не пытался препятствовать полету Феникса.

– Поздравляю, господа, – услышал я спокойный голос Станислава Андреевича Сокольского, – в этот раз, кажется, обошлось.

– Лучше синица в руках, чем Феникс в небе, – противно хихикнул Агапид.

Я хоть и терпеть не могу бывшего Ящера, но все-таки в данном случае был с ним согласен. Я не собирался перестраивать мир, несмотря на все его очевидные несовершенства, а потому и исходящая от сказочной птицы сила была мне не нужна.

Спектакль, похоже, закончился, и я наконец смог избавиться от сценического костюма. Впрочем, человеческий облик обрел не только я, но и все представители сил Зла, которые в безрогом состоянии смотрелись довольно жалко.

– Кончена комедия, – вздохнул Ключевский, потирая ушибленный мною бок. – Черт бы вас побрал, Чарнота, загубили такой финал!

– Нет уж, позвольте, дорогой Марк, – не согласился с ним Анатолий Степанович Кругликов. – Я в театре почти сорок лет – и со всей ответственностью заявляю, что постановки такого масштаба со столь грандиозной концовкой у нас еще не было.

– А где аплодисменты? – спросил я, обнимая Маргариту.

И аплодисменты грянули. Да что там аплодисменты – овация продолжалась добрых пятнадцать минут. Крики «браво» я принял благосклонно, однако повторять концовку спектакля на бис категорически отказался. Не знаю, что видели зрители, сидящие в зале, но в любом случае финал им должен был понравиться. Сир Вадимир освободил свою красавицу жену и покарал злодея. А что еще можно ожидать от сказки, пусть даже и постмодернистской?

– Занавес, – торжественно произнес Анатолий Степанович Крутиков, и я смог наконец вздохнуть с облегчением.