Собственность и государство - Чичерин Борис Николаевич - Страница 150

Эти строки ярко характеризуют дух современного социализма. Тут взывается уже не к разуму, а к страсти... Когда древние философы рассуждали о земном счастии, они говорили человеку: «не смотри на тех, кому жить лучше тебя, а смотри на тех, кому хуже, и ты будешь доволен своею судьбою». Социалисты же говорят рабочему: «какое тебе дело, что жизнь идет вперед, что судьба твоя улучшается? Пока есть на свете люди, которые богаче тебя, ты должен чувствовать себя несчастным». Очевидно, только полное равенство может удовлетворить этому требованию. А так как возвести массу к уровню высших классов немыслимо, ибо сам Лассаль признает, что разделивши все имущество богатых между бедными, получается самая ничтожная прибавка, то остается понизить богатых к уровню бедных, дабы последние не чувствовали себя несчастными при сравнении. Этого и домогается социализм; орудием же ему служит возбуждение в массах чувства зависти, которое становится господствующим элементом человеческой жизни. Иного смысла слова Лассаля не имеют.

К зависти присоединяется ненависть. Капиталист и предприниматель описываются в самых черных красках как обманщики, грабители и кровопийцы. Вся книга Карла Маркса, евангелие нынешнего социализма, посвящена этому изображению. Никогда еще самая ядовитая злоба не проявлялась с такою мрачною энергиею. Всякая тень человеческого чувства тут исчезает. Этим можно измерить тот громадный шаг, который сделал так называемый научный социализм после человеколюбивых мечтателей, наивно провозглашавших всеобщее братство. Мы возвращаемся к временам Бабефа и Марата. Народным массам прямо говорят, что бездушные богачи, пользуясь их невежеством, бесчеловечно их грабят, и что они должны помочь себе силою. Лассаль указывает им на всеобщее право голоса как на средство захватить государственную власть в свои руки и этим путем обратить в свою пользу все блага земли. Карл Маркс объявляет, что времена созрели: «...час капиталистической собственности пробил; экспроприаторы сами экспроприируются... Насилие, — говорит он, — служит повивальною бабкою для всякого старого общества, чреватого новым; оно само есть экономическое начало»[255]. Мудрено ли, что плодом социалистической проповеди являются те страшные злодеяния, которые заставляют нас содрогаться при виде того безобразия, до какого может низойти человеческая природа? Таков неизбежный результат этих учений: бессильные для созидания, они всю свою энергию проявляют в разрушении, и с этою целью стараются вызвать весь запас злобы и ненависти, который таится в человеческом сердце.

Но для того чтобы фанатизировать людей, недостаточно возбуждать их страсти: нужно еще извратить их понятия. И это совершается с необыкновенною последовательностью. История, политическая экономия, право, нравственность, политика, все призывается на помощь и все представляется в превратном виде, для того чтобы сбить с толку непривыкшие к умственной работе головы. Работников уверяют, что физический труд составляет единственный источник ценностей, а что поэтому все произведения принадлежат им и никому другому. Если землевладелец, капиталист и предприниматель присваивают их себе, вознаграждая работников единственно заработного платою, то это не что иное, как насилие и обман, порождаемые ложным юридическим порядком, который все земные блага предоставляет немногим тунеядцам, в ущерб истинным производителям. Утверждают, что предоставленная себе, то есть свободная, промышленность есть зло; что по существу дела промышленность должна находиться в руках общества, которое составляет единое органическое целое, безусловно подчиняющее себе членов; вследствие этого все орудия производства должны по праву принадлежать ему, и если ими владеют частные люди, то последние являются не более как должностными лицами, действующими от имени общества и обязанными давать ему отчет в своем управлении. Утверждают, что свободный договор есть призрак, а наследство несправедливость, что правда состоит не в воздаянии каждому того, что ему принадлежит, а в подведении всех к общему уровню. Утверждают, что провозглашенные революциею начала свободы и равенства не ограничиваются равноправностью, но требуют и равенства материальных благ; а рядом с этим признают, что единственный источник права лежит в воле народной, вследствие чего решение минутного большинства может безусловно отменить всякое приобретенное право. Призывается на помощь даже философия Гегеля и заимствованными из нее понятиями доказывается, что собственность, капитал, конкуренция, наследство, ничто иное как исторические категории, которые должны улетучиться в высшем синтезе, состоящем в полном поглощении лица целым. Работнику указывают на современное демократическое движение, все более и более поднимающее массы; ему говорят, что сама история поставила его на вершину человечества, что он владыка современного мира, что союз рабочих есть церковь будущего, что им в силу всеобщего права голоса принадлежит и государство, а так как государству все должно подчиняться, так как оно всемогуще, то столь же всемогущ владычествующий в нем рабочий.

Мудрено ли посредством такого сплетения софизмов, обставленных целым аппаратом мнимой учености и провозглашаемых с невозмутимою самоуверенностью, подействовать на неприготовленные умы? И наука, и сама история по-видимому подтверждают то, что внушают страсти и к чему влекут интересы. Рабочий вопрос становится величайшим вопросом дня. Тут дело идет уже не о медленном и постепенном улучшении быта рабочего класса, а о пересоздании всего общественного порядка на невиданных прежде основаниях: надобно поставить наверху то, что доселе стояло внизу, уравнять все состояния, уничтожить частную деятельность и подчинить всякую личную свободу и всякое частное право всепоглащающему единству государства.

Противодействовать этому направлению можно только распространением здравых научных понятий, ибо к чему служат внешние принудительные меры, когда умы не в порядке? Надобно лечить зло в самом его источнике, а не довольствоваться уничтожением наружных его признаков. К сожалению, современная наука не только не стоит на высоте своего призвания, но в лице многих своих представителей сама поддается социалистической софистике и тем способствует ее распространенно. В Германии в особенности социалисты кафедры и социал-политики произвели такую путаницу понятий, которая, парализуя влияние истинно научных учений, действует совершенно на руку социалистам. Индивидуализм, то есть промышленная свобода, признается отжившим началом, которое должно уступить место органическому подчинению частей целому. Вслед за социалистами существующий юридический строй, составляющий плод всей истории человечества, объявляется временною историческою категориею, которая не может иметь притязания на безусловное значение в жизни. Выставляются мнимые нравственные требования, которые будто бы должны владычествовать и в промышленной сфере, и тут же откровенно, хотя без малейших доказательств, объясняют, что нравственность может быть принудительною и что от усмотрения общества зависит, каким путем оно хочет достигнуть своей цели, принуждением или убеждением. При этом пионеры будущего считают совершенно излишним тратить время и труд на философские и исторические исследования, без которых однако истинные основы общественной жизни, свобода, право, нравственность, государство, не могут быть установлены на твердых и разумных началах. Метафизика откидывается в сторону как старый хлам, или же из нее произвольно берутся отрывочные понятия, которые должны служить заданной наперед цели. С другой стороны, отвергаются с презрением и уроки истории, ибо человечеству не суждено же вечно быть обезьяною: оно может придумать и что-нибудь совершенно новое, досель невиданное. Окончательно все сводится к бесконечно разнообразным практическим соображениям, которые могут изменяться, смотря по месту, времени и обстоятельствам, а главное смотря по фантазии социал-политика или следующей за ним толпы. Иногда же вместо философии и истории на помощь призываются естественные науки, и тогда уже происходит такой хаос, который совершенно сбивает с толку сколько-нибудь нетвердые умы. Наконец, прямо даже объявляют социализм идеалом человечества, и если при этом стараются доказать, что этот идеал может быть достигнут только долговременным историческим процессом, то подобные оговорки имеют мало силы против социалистической агитации, стремящейся ускорить движение. Что может возразить рабочий, когда социалисты, ссылаясь на исторические примеры, говорят ему, что насилие всегда было повивальною бабкою старого порядка и чреватого новым?