Курс лекций по древней и средневековой философии - Чанышев Арсений Николаевич - Страница 38

"Много теперь развелось в краю многолюдном Египта

Книжных писак; меж собою грызутся они постоянно

В клетке у Муз..." (так Тимон представляет читателю Мусейон. - А.Ч.).

"Всюду блуждает меж них, пустословя, мужам на погибель

Распря, сестра и подруга Победы, убийством живущей,

Бродит, слепая она; где пройдет, за нею повсюду

Головы чванством набиты и полны надеждою тщетной.

Кто ж их в погибельной распре заставил сражаться друг с другом?

Голос шумливой толпы. Это он, невзлюбив молчаливых,

Людям послал пустословья заразу и многих сгубил он"93.

Язвительный Тимон называет Сократа "болтуном", "шутником" и "насмешником". Если Сократ чему и обучал людей, то "хитрословью". Киник Антисфен - "болтун на все руки" (VI, 18). И Платон всего лишь в изображении злоязычного скептика "самый плоский" и "сладкоголосый болтун". Аристотель "пышнопустой", его мудрость "нудна".

Стоик Зенон представлен в образе подлой и жадной старухи-финикиянки. Она сидит, в темном, полном догматического дыма месте и пытается выловить истину, представленную Тимоном в образе рыбы. Но верша старухи (она же Зенон-стоик) мала. Такой вершей истину не выловишь. Да и есть ли она в этой зловонной реке? Река вырывает вершу из рук старухи-финикиянки и уносит ее. Другой стоик Клеанф сравнивается остроумным скептиком с военной стенобитной машиной. Клеанф также оглушителен - в своих пустых, бессодержательных речах.

Если Тимон Флиунтский и отзывается о ком-то хорошо, так это о Ксенофане Колофонском и, естественно, о Пирроне.

Ксенофан любезен жестокому тимонову сердцу хотя бы тем, что он некогда изрек, что "всем лишь мненье доступно"94 ("только мнение - удел всех", "над всем царит мнение"95). Но мнение - не истина. Истина недоступна людям. Может, конечно, случиться и так, что человек изречет истину. Случайно. Но он ее не узнает море лжи и заблуждения, в котором он ежедневно живет.

Однако и Ксенофан Колофонский для Тимона Флиунтского догматик. "Догматически... утверждал Ксенофан... что все - едино, и что бог сросся со всем, и что он шарообразен, бесстрашен, неизменен и разумен"96.

Поэтому Тимон называет Ксенофана "полузатемненным". Полностью он говорит так: "Ксенофан, полузатемненный, насмешник над обманом Гомера, если сотворил себе бога, далекого от людей, повсюду равного, безбоязненного, недосягаемого, или мыслимую мысль"97.

Лишь одного Пиррона Элидского принимает Тимон Флиунтский целиком и полностью, безоговорочно. Тимон так воспевает в своих стихах Пиррона: Пиррон скромен, он не поддается пагубной страсти, которая довлеет над большинством людей, - страсти к славе. Пиррона вовсе не волнует "легковесное племя людское". Он нашел "выход из рабской Службы богам", а также "изо всех пустоумных суждений софистов". Пиррон "раскрыл все обманы". Он разорвал цепи мнимых доказательств. Он перестал ломать голову над тщетным вопросом, вопросом "о том, откуда и что происходит" 98.

Этот вопрос некогда задал любознательный беотийский мыслитель-крестьянин Гесиод геликонским музам, т. е. музам, которые якобы обитали на горе Геликон в Средней Греции (на юге Беотии). Неподалеку от этой горы находилась "безрадостная" деревушка Аскра, где и трудился на своем клочке земли (пахотная земля к этому времени была уже "приватизирована") древнегреческий "фермер" Гесиод - автор поэм "Теогония" и "Труды и дни".

Эпикура ответ муз не удовлетворил. Пиррона не удовлетворяет не только ответ, но и вопрос. Он праздный. И не имеет ответа.

Таков, согласно мнению скептиков, отрицательный итог всей многовековой истории философии в Греции. Как философы ни старались, они так и не смогли открыть истину. Да ее и нет.

Агностицизм скептиков не может быть поставлен им в заслугу. Однако скептицизм имел и положительное значение благодаря тому, что он остро поставил проблему знания и истины, обратил внимание на философский плюрализм, который, правда, обратил против философии и философов. Достоинством скептицизма является его антидогматизм. О скептицизме можно сказать, что он двояк. Непосредственно он ведет к агностицизму, учит о непознаваемости мира. Опосредованно же он толкает философскую мысль на поиск критерия истины, вообще возбуждает интерес к проблеме философского знания, его сходства с научным знанием и его отличия от него.

ЛЕКЦИЯ IX-X

ТЕМА 10

ПРОБАБИЛИЗМ СРЕДНЕЙ И НОВОЙ АКАДЕМИИ

Организованное Платоном в 386 г. до н. э. философское общество - Академия со своей землей и строениями, святилищем муз, основанном там Платоном, - просуществовало почти тысячелетие - до конца философии в Афинах и вообще в Средиземноморье. История Академии распадается на несколько периодов.

Схолархами Древней Академии были Платон, Спевсипп, Ксенократ, Полемон и Кратет.

В годы схолархата Платона (386/5-348/7) к его школе примыкали два выдающихся ученых того времени - Евдокс и Гераклид.

Евдокс. Евдокс - врач, математик и астроном - родился позднее Платона и раньше его умер, прожив 53 года. Приблизительно даты жизни Евдокса можно обозначать как 408 и 355, а время его расцвета отнести к 367 г. до н. э. Евдокс, сын Эсхяна, происходил из Книда99, он учился геометрии у пифагорейца Архита, а медицине - у Филистиона из Локр. Приблизительно в 385 г. до н.э. - Евдокс провел два месяца в Пирее, откуда каждый день ходил пешком в Афины слушать лекции {Хлатона, после чего вернулся в родной город. Где-то между 378 и 364 годами Евдокс провел шестнадцать месяцев в Египте. Имея рекомендательное письмо от спартанского царя Агесилая к египетскому царю Нектанабису, Евдокс, как некогда Пифагор, учился у египетских жрецов. Из Египта Евдокс отправился в город Кизик на южном берегу Пропонтиды (Мраморного моря) . Средства к жизни он добывал преподаванием. Вернувшись в свои родные края, Евдокс посетил двор Мавзола в Галикарнассе (Мавзол - царь Карий с 377 по 353 гг. до н. э.). Затем Евдокс снова в Афинах. Он уже не бедный "студент", а учитель с учениками. Платон дал в честь Евдокса пир. Вернувшись в Книд, Евдокс помог своим согражданам написать законы.

Евдокс был не только законодателем, он выдающийся для своей эпохи математик и астроном.

Как математик, Евдокс создал свою теорию пропорций, теорию золотого сечения и метод исчерпания. Вслед за Теэтетом - другим математиком в Академии Платона - Евдокс в своей общей теории пропорций расширил понятие числа так, что в него вошли иррациональные числа. Расширил он и понятие длины, причем теоремы относительно любых линий остались правильными и тогда, когда некоторые из линий были иррациональными (т.е. не имели между собой общей меры).

Благодаря своему методу исчерпания, Евдокс стал одним из отдаленных предшественников интегрального исчисления. Пользуясь этим методом, Евдокс доказал, что площади двух кругов относятся как квадраты их диаметров, что объем пирамиды равен '/з объема призмы с тем же основанием и с той же высотой, что объем конуса равен '/з объема цилиндра, имеющего ту же высоту и то же основание, что и конус. Этот метод основывался на предположении, что если мы от любой величины отнимем половину, а затем от половины еще половину и так далее, то дойдем до величины, которая будет меньше наперед заданного числа. Этим предположением пользовались еще Зенон Элейский в своей дихотомии и китаец Хуэй Ши. Первый - для доказательства того, что движение не может начаться, а второй - для того, чтобы доказать, что движение (деление) не может закончиться.

Как астроном, Евдокс опирался и на египетские, и на собственные наблюдения за небом, которые он совершал в обсерватории Египта (эту обсерваторию показывали еще во времена Августа) и в своем родном городе Книде, где он создал свою обсерваторию. Наблюдения Евдокса были грубыми и неполными (так, например, Евдокс думал, что диаметр Солнца превосходит диаметр Луны всего в девять раз). Евдокс написал два астрономических сочинения - "Зеркало" и "Явления" ("Файномена"). Последнее сочинение стало источником астрономической поэмы Арата из Сол (III в. до н. э.) 100. В нем Евдокс опирался на Демокрита и на вавилонских астрономов.