Курс лекций по древней и средневековой философии - Чанышев Арсений Николаевич - Страница 62

Критерии телесности. У Лукреция мы находим два главных критерия телесности: по отношению к субъекту и по отношению тел друг к другу. По отношению к субъекту общее свойство всех тел - их ощущаемость, их способность приводить наши чувства в движение (см. I, 303), "доступность осязанию" (I, 435). Объективное же свойство тела - его способность "противодействовать и не пускать" (I, 337). Кроме того, указывается еще такое свойство, как способность "давить книзу". Но возникает вопрос: можно ли считать первоначала телами, если они невидимы (вследствие своей малости)?

Конечно, каждое единичное первоначало, каждый отдельный атом вследствие своей малости не может, воздействуя на органы чувств, вызвать то или иное ощущение. Но в достаточном количестве отдельные атомы или изначальные тела способны вызвать такие ощущения, если, конечно, это будет группа атомов одного и того же рода.

Разнородность первоначал. Лукреций подчеркивает, что в природе все различно: "В особь любую вглядись ни по отдельности в каждой породе, Ты убедишься, что все* они разниться будут фигурой. Иначе дети своих матерей узнавать не могли бы, Как и детенышей мать..." (II, 347-349). "Если возьмешь, наконец, ты отдельный хлебные зерна Злаков любых, то и тут не найдешь совершенно похожих Так, чтобы не было в них хоть каких-нибудь мелких отличий" (II, 371-374). "То же различие мы замечаем средь раковин всяких, Лоно пестрящих земли, там, где мягкими волнами море Влагу сосущий песок убивает в изгибе залива" (II, 374-376). Должны так же и "Первоначала вещей - раз они порожденье природы, А не при помощи рук на один образец создавались, - В формах различных летать и несхожими быть по фигурам" (II, 378-379). Итак, первоначала отличаются друг от друга формой и фигурой. Они могут быть крупнее и мельче. Те, которые мельче, обладают большей подвижностью (так масло течет "лениво", возможно, потому, что состоит из более крупных начал, чем вода) и большей степенью проникновений (так свет проходит сквозь рог фонаря, а дождь не проходит, значит, первоначала света мельче, чем первоначала воды, которые со своей стороны мельче, чей первоначала масла). Однако разнородность первоначала вещей не беспредельная. "Первоначала вещей... Лишь до известных границ разнородны, бывают по формам" (II, 479-480), "при свойственных им одинаково малых размерах, не допускают они и значительной разницы в формах" (11, 483-484), "разнородность фигур у материи также предельна" (II, 514).

Однако внутри своего рода количество первоначал неисчислимо (см. II, 567-568), так что в целом в природе повременно существует бесконечное, неисчислимое беспредельное количество атомов.

Все атомы (будем их так называть для краткости, хотя Лукреций не любит это слово), как разнородные, отличаются друг от друга своими движениями, ударами, тяжестью, сочетаниями, положением, промежутками между собой. Они образуют различные сочетания - вещи.

Пустота. Однако чтобы это было возможно, т. е. чтобы были возможны движения, промежутки, удары и столкновения первоначал, их сочетания, необходима, думает Лукреций, пустота. Ее-то мы не воспринимаем. Поэтому она не тело. Тем не менее, пустота существует. До факта существования пустоты мы доходим умом, исходя из непосредственно нам данного факта движения. Если бы все было сплошь заполнено телами, то движение было бы невозможно. Так же и пористость вещей, когда вода просачивается сквозь камень, и прохождение звуков (а звуки, как и свет, состоят, думаем Лукреций, тоже из первичных тел, что применительно к свету означает, что Лукреций подошел к полуистинной корпускулярной теории света, насчет звука же он полностью ошибался), и прохождение пищи по стволам растений и т. п. явления говорят о существовании пустоты, т. е. пространства, не заполненного телами, чье свойство, как было отмечено выше, - противодействовать и не пускать. О существовании пустоты говорит и то, что у разных тел их веса непропорциональны их объемам, что означает, что более легкое тело содержит в себе больше пустоты. Пустота невесома (I, 363) и уступчива (II, 273), ее общее свойство в отличие от тел в неощущаемости.

Двоякость природы. Итак, "составляют природу две вещи: Это, во-первых, тела, во-вторых, же, пустое пространство. Где пребывают они и где двигаться будут различно" (I, 420-421). Нет никакой третьей природы, которая была бы непричастна телу и пустоте. Все остальное или свойства, или явления тел и пустоты. Свойство - то, что невозможно отделить или отнять без разрушения того, чьим свойством это свойство является. Так, вес - свойство камней, теплота - свойство огня, влажность - свойство воды, общее свойство пустоты - неощущаемость, свойство всех тел - ощущаемость [и опять встает вопрос, как это примирить с положением, что начала вещей сами по себе сверхчувственны: ",..лежит далеко за пределами нашего чувства Вся природа начал" (II, 315-313), - но тем не менее являются телами].

Явление - то, что может приходить и уходить, не разрушая того, явлением чего оно является. Это события, деяния, которые сами до себе не самобытны, их совершают тела в определенных местах, они - явления тела в пространстве, в пустоте: "...у всех без изъятья деяний Ни самобытности нет, ни сущности той, как у тела. И не имеют они никакого сродства с пустотою; Но ты по праву скорей называть их явленьями можешь Тела, а также и места, в котором все происходит" (II, 478-482).

Время" К числу явлений относится Лукрецием и время. Он думает, что "времени нет самого по себе" (I, 459), время не существует "вне движения тел и покоя" (I, 463). Тем не менее, Лукреций говорит о бесконечности времени (см. I, 990), но это бесконечность не какой-то самостоятельной сущности наряду с телами и с пространством, а бесконечность совершающихся в природе процессов, бесконечность движения.

Движение. Источником всех движений, которые происходят в космосе, является движение основных начал: "...тела основные мятутся в вечном движенье всегда" (II, 89-90), Лукреций пытается обосновать этот важнейший тезис о природе вещей. Это перводвижение первоначал философ объясняет тем, что основные тела находятся в бесконечном пространстве, в уступчивой бесконечной пустоте, где нет низа, на котором они могли бы успокоиться: "телам начал основных совершенно Нету покоя нигде, ибо низа-то нет никакого, Где бы, стеченье свое прекратив, они оседали" (I, 992- 994). Обращаясь к своему адресату, философ-поэт говорит: "Дабы ты лучше постиг, что тела основные мятутся В вечном движенье всегда, припомни, что дна никакого Нет у Вселенной нигде, и телам изначальным остаться Негде на месте, раз нет ни конца, ни предела пространству" (II, 89-92). Таким образом, Лукреций объясняет причину вечного движения основных тел бесконечностью пространства. Если Вселенная бесконечна в пространстве, то "телам изначальным, конечно, Вовсе покоя нигде не дано в пустоте необъятной" (II, 95 - 96).

Но он указывает еще на две причины движения первотел: их вес ["первоначала вещей уносятся собственным весом" (II, 84)] и толчки. Но толчки, т.е. столкновения первотел, служат скорее причиной изменения направления движения (так сталкиваются к разлетаются биллиардные шары), эти движения вторичны; чтобы сталкиваться, надо уже обладать движением. Поэтому из этих двух причин на первое место выходит движение от веса, которое заслоняет собой и ту форму движения, о которой говорилось выше: такое движение, при котором они "мятутся", т, е. двигаются в разных направлениях, мечутся.

Парадоксом в учении Лукреция является то, что он утверждает, что в пустоте нет никакого низа, однако основные тела обладают свойством давить книзу (это, как мы выше отметили, одно из свойств всякого тела), и их исходное движение происходит "в направлении книзу отвесном" (II, 217).

Это самое исходное движение атомов - то движение, которым они двигались до возникновения миров. Они движимы собственным весом (у Лукреция нет понятия невесомости" а если и есть, то только для пустоты, он не знает того, что вес тела - это, согласно его же терминологии, не свойство, а явление, т. е. он, может быть и не быть, не разрушая своим убытием тела). Двигаясь в пустоте, они движутся с одинаковой скоростью, независимо от своего веса (а первотела отличаются своим весом, ибо, будучи одинаково плотны, они различны по размерам, что неизбежно ведет к разнице в их весах). Это было великой догадкой философа-ученого. Аристотель, не признавая пустоты ("природа боится пустоты"), не мог отвлечься от сопротивления среды, а потому думал, а за ним и другие вплоть до Галилея и Торричелли, что более тяжелые тела падают с большей скоростью, чем более легкие. Но у Лукреция совершенно не было понятия ускорения. У него "основные тела" падают с одинаковой скоростью независимо от веса, не увеличивая свою скорость. Это движение завершается с безмерной быстротой (ибо пустота не оказывает сопротивления), скорость движения первотел происходит быстрее, чем Солнца сиянье, т. е. больше скорости света. Лукреций, таким образом, не только подошел к корпускулярной теории света, но и поставил вопрос о соотношении происходящих во Вселенной движений со скоростью света, неправильно допустив движение тел более быстрое, чем скорость света.