Курс лекций по древней и средневековой философии - Чанышев Арсений Николаевич - Страница 79

Известно, что Эпиктет родился во Фригии (внутренняя часть полуострова Малая Азия) в торговом городе Геирополисе (Святограде), располагавшемся тогда в 75 км к западу от теперешней столицы Турции Анкары. Его мать была рабыней. Потом Эпиктет оказался в Риме в числе рабов бывшего раба, вольноотпущенника Эпафродита - одного из телохранителей Нерона. Тогда в Риме, как мы знаем, был моден стоицизм - и многие образованные жители города Рима посещали лекции пока еще не изгнанного из столицы империи Нероном стоика Мусония Руфа. В числе слушателей бывал и Эпафродит, сопровождаемый своим рабом Эпиктетом. Лекции вряд ли пошли на пользу хозяину раба, так и оставшемуся жестоким животным, но для самого раба Они были судьбоносными. Эпиктет стал невольником-философом, а Мусоний Руф - его невольным учителем.

И вот невольник-раб стал рассуждать. Это бесило тупого хозяина, и тот как-то в приступе ярости сломал ему ногу. Христианский теолог Ориген в своем сочинении "Против Цельса" (VII, 53) рассказывает, что когда хозяин начал выкручивать ногу своему рабу, то он, неустрашимо улыбаясь, сказал: "Вы сломаете", а когда тот и в самом деле сломал ему ногу, хладнокровно добавил: "Разве я не говорил, что сломаете"'. Так Эпиктет стал хромым. Впрочем, Свида утверждает, что Эпиктет был хромым от ревматизма.

Неизвестно, когда и как Эпиктет стал свободным, вольноотпущенником. Возможно, что его все-таки отпустил на волю сам его хозяин, господин. Кому нужен хромой раб? Но возможно, что Эпиктет обрел свободу позднее, когда спустя долгое время после вынужденной смерти тридцатилетнего Нерона в 68 г.2 император Домициан (81-96 гг. правления) казнил Эпафродита как бывшего приближенного Нерона. Так или иначе, Эпиктет был изгнан из Рима тем же Домицианом около 94 г., когда этот подозрительный и тяжелый император изгнал всех риторов и философов из Италии. И Эпиктет оказался по ту сторону Ионического (Ионийского) моря, на Балканах, в Эпире, в приморском сравнительно новом городе Никополисе (Победограде). Этот город был основан Октавианом Августом неподалеку от мыса Акция, у которого он одержал морскую победу над Марком Антонием и Клеопатрой в 31 г. до н. э. (в память о победе, знаменовавшей конец полувековой гражданской войны в Римском государстве).

В Никополисе Эпиктет открыл свою философско-воспитательную школу. У него было немало учеников и почитателей, в том числе знатных и богатых. Однако Эпиктет вел нищенскую киническую жизнь. Все его имущество состояло из соломенной подстилки, деревянной скамьи, циновки и глиняной лампы, которая после смерти философа-стоика была продана на аукционе как реликвия за три тысячи драхм (что составляло более 13 кг серебра). На могиле Эпиктета была изображена сочиненная самим философом гордая эпитафия:

"Я, Эпиктет, по происхождению раб, тщедушный телом,

Я беден как Ирос, и я при этом друг бессмертным"3.

Как и бедствующий, но гордый Сократ полтысячелетнем до него, Эпиктет сам ничего не писал. Не исключено, что он был неграмотным. Но дело не в этом. Для Эпиктета - философа-моралиста - практика была важнее теории, устное слово, внушение и личный пример важнее письменного слова.

Тем, что учение Эпиктета было увековечено, мы обязаны его ученику и почитателю Флавию Арриану (ок. 96 - ок. 180 гг.), который, будучи еще молодым человеком, общался со старым уже Эпиктетом в Никополисе. И у Арриана, аккуратно записывающего слова своего учителя, получилось немало: это "Беседы Эпиктета" в 12 книгах, известные также под латинским названием "Familiarium sermonum libri XII"; извлечение из этих "Бесед", сделанное самим же Аррианом, известное под названием "Руководство Эпиктета", латинское название "Epicteti manuale"; это "Рассуждения Эпиктета", его латинское название "Dis-sertationes Epicteti".

У Арриана было также и "Жизнеописание Эпиктета". К сожалению, погибло и оно, и "Беседы Эпиктета", за исключением небольших отрывков, собранных под названием "Изречения".

Из восьми книг "Рассуждений Эпиктета" сохранились лишь четыре. Сохранилось и "Руководство Эпиктета".

В России "Руководство" ("Енхиридион") и "Изречения" ("Апофтегмы") были изданы еще в 1759 г.2 В 1975 и 1976 гг. в "Вестнике древней истории" издано "Рассуждение" Эпиктета под названием "Беседы".

А между этими разделенными 116 годами изданиями до 1917 г. различные подборки из мыслей Эпиктета издавались у нас неоднократно, в том числе и для народа, как популярное назидательное копеечное чтиво (В чем наше благо? Избранные мысли римского мудреца Эпиктета. М., издатель Сытин, 1904). Толстовство благоволило к Эпиктету с его проповедью непротивления злу насилием. Личный секретарь Льва Николаевича Толстого (1828 - 1910) Владимир Григорьевич Чертков (1854 1936) написал небольшое сочинение "Римский мудрец Эпиктет, его жизнь и учение", которое с 1889 по 1917 г. выдержало пять изданий.

Рабство наложило тяжелую печать на робкого и хилого Эпиктета. Он не был Спартаком. И подобно тому, как нашим главным вопросом является вопрос, как стать свободным при тоталитаризме, так и для Эпиктета главным вопросом был вопрос о том, как стать внутренне свободным при внешнем рабстве, против которого Эпиктет ничего нигде никогда не говорит. Как и Сенека, Эпиктет подменяет социальное рабство нравственным. Только Сенека это делал с позиций рабовладельца, а Эпиктет - с позиции раба.

Главный тезис Эпиктета состоит в утверждении, что существующий порядок вещей изменить нельзя, он от вас не зависит. Можно лишь изменить свое отношение к этому существующему порядку вещей. Его "Руководство" начинается словами: "Из всех вещей иные нам подвластны, а иные нет. Нам подвластны наши мнения, стремления нашего сердца, наши желания и наши отвращения, одним словом, все наши действия. Нам неподвластны тела, имение (собственность), репутация (слава), чины, одним словом, все то, что не есть наши действия" 2.

Впрочем, пусть далее Эпиктет говорит сам, ведь приводимые нами его слова говорят сами за себя.

"Из всех вещей иные нам подвластны, а иные нет. Нам подвластны наши мнения, стремления нашего сердца, склонности наши и наши отвращения, одним словом, все наши действия. Нам неподвластны тела нашего состояния, имение, слава, знатные чины; одним словом, все вещи, которые не суть наши действия"3; "...если ты опасаешься смерти, болезни или нищеты, никогда не можешь быть спокоен" (59-60). "Если ты любишь сына своего или жену, помни, что ты любишь людей смертных. Таким способом, когда случится им умереть, ты сокрушаться не станешь" (62). "Не вещи смущают людей, но мнения, которые они о тех имеют" (63). "Не, чтоб дела так делались, как ты хочешь; но желай, чтоб оные так делались, как делаются, и таким образом беспечально жить будешь" (68); "...лучше с голоду умереть, а быть без печали и боязни, нежели жить во внешнем довольстве со смущением духа..." (73); "...желай того, что от тебя зависит" (75); "...всяк, кто вольным, быть хочет, не должен ни желать, ни гнушаться всего того, что от других зависит..." (76).

Эпиктет сравнивает жизнь с театром, а людей - с актерами, и он говорит своему слушателю: "Если он (Бог. - А. Ч.) хочет, чтобы ты представлял лицо нищего, старайся представить оное сколько можешь искуснее" (78). "Непобедимым быть можешь, ежели не вступишь ни в какой бой, в котором победа не от тебя зависит" (80). "Знак человека слабоумного" в том, чтобы "беспрестанно упражняться во угождении тела: как, например, быть долго в борьбе, долго есть, долго пить и долго насыщаться плотскою похотию. Все то делать должно, как будто ненужное; а все прилежание употребить на исправление ума нашего" (118). Дальше речь идет о философии. "Ни в коем случае не называй себя философом и не рассказывай о правилах и законах Философских перед невеждами..." (121 -122). "Ежели невежды начнут разговаривать о каком-нибудь Философском предложении, ты по большей части молчи.1.." (122), "...не рассуждай с невеждами о правилах мудрости, но ежели ты совершенно оные вразумел, покажи их в твоих поступках" (123). "Состояние и свойство невежды есть никогда от себя самого не ожидать себе ни пользы, ни вреда, но всегда от внешних вещей. Состояние и свойство Философа есть всякой пользы и всякого вреда ожидать только от самого себя" (124).