След кроманьонца - - Страница 67

– О, мудрый странник Вар-ка, ведь ты говорил с людьми… Может быть, ты сможешь… Может быть, ты запомнил, какие кланы обрели ныне силу?

– Имена, фамилии, явки? Попробую вспомнить…

Вар-ка тужился минут десять, пытаясь восстановить в памяти цепочки имен: кто кого родил и в какой последовательности. Наконец Мишод остановил его, радостно хмыкнув. Он прямо светился от счастья:

– Род Сеймона жив и ходит под рукой Всемогущего!

– Интересное дело: а почему ты в прошлый раз не воспользовался своими семейными связями?

– У дверей дома потомков моих стояли идолы…

– Понятно: не захотел связываться с такой родней. Зато теперь можешь считать этого Озру дальним родственником близкой родни потомков твоих потомков. А знаешь, почему они назначили свою встречу именно здесь? И даже сожгли жертвенного бычка на старых камнях? Потому что Озра провел целое расследование и установил, что именно с этой горы Сеймон когда-то принес Священные Плиты – первый, так сказать, письменный договор с богом. Так что, в принципе, можешь к ним спуститься, сказать, что ты и есть тот самый Сеймон, и попросить почитать тебе Свиток.

– Конечно, я так и сделаю!

– Ты что, шуток не понимаешь?! Идет политическая игра: тебя к ней и близко не подпустят! Сиди и не рыпайся!

– Кажется, я слышу голос Всемогущего в сердце своем: «Ты должен идти, Сеймон, и через тебя верну я к жизни заблудший народ сей!»

– Опять желаешь творить историю? Ну, и твори! А я пошел. Будем прощаться!

Он даже не столько спешил увидеть Николая, сколько хотел, наконец, вырваться и начать освобождать память от груза ненужных ему подробностей жизни этого мира. Уже поднявшись наверх, в белесое марево межвременья, Вар-ка вспомнил еле заметное чувство вины, исходившее от Мишода-Сеймона при прощании. Его охватило смутное беспокойство: что-то он сделать хотел, но забыл… Что?

Вар-ка вспомнил, тут же бросил рюкзак и побежал обратно вниз: он забыл забрать зажигалку!

«Ну, конечно: Мишод помнил о ней, но промолчал и поэтому чувствовал себя слегка виноватым. Чем это может грозить? Да, скорее всего, ничем: с ее помощью покажут пару-тройку чудес, а потом уничтожат. Или сделают из нее священную реликвию, но… Но все равно надо забрать, как говорится, от греха подальше! И никогда больше не таскать с собой такие вещи! Ч-черт, сколько же там могло пройти времени? Несколько часов?»

По всей видимости, здесь прошло не 2 – 3 часа, а, наверное, день-два или больше. Недалеко от жертвенника теперь красовалась роскошная палатка, сшитая из разноцветных полос тонкой материи. Внутри кто-то бубнил незнакомым голосом, а у входа стояли два огромных темнокожих охранника в набедренных повязках до колен, с короткими мечами на поясе и с копьями в руках. Этих ребят Вар-ка видел в свите Озры. Он не пытался заговорить с ними, так как решил, что они не местные. И, как оказалось, правильно сделал: в ответ на приветствие один из воинов продемонстрировал свой рот – языка в нем не было.

Голос гостя, однако, услышали в палатке и отдали приказ пропустить. Пришлось идти…

Отправившись на разведку, Вар-ка притворился несчастным путником, который отстал от своего каравана, заблудился в пустыне и был ограблен разбойниками. Он общался со слугами и господ видел только издали, но теперь их узнал. Вокруг роскошного блюда с фруктами на низких скамеечках восседали Намия, Озра и… Сеймон! Да-да, именно Сеймон, а не какой-то там малоизвестный Мишод – это видно без очков! Кроме того, в палатке присутствовали еще два полуголых темнокожих охранника – тоже, вероятно, немых.

Вар-ка успел заметить возле Озры несколько свитков – длинных полос то ли бумаги, то ли пергамента, намотанных на короткие палки с резными набалдашниками – и склонился в поклоне. Разгибаться он не спешил, так как пытался почувствовать эмоциональное состояние присутствующих: «Похоже, что Озра с Сеймоном исполнены горделивой радости, а Намия пребывает в унынии. Неужели эти двое успели скорешиться против него?»

– Тот ли это человек, о котором говорил ты, великий Сеймон?

– Это, безусловно, он, мудрейший Озра. Имя его – Вар-ка.

– Преломи с нами хлеб, странник… Вар-ка. И подними глаза свои, ибо унижающий себя – да возвысится!

Вар-ка разогнулся, медленно шагнул вперед, злобно взглянул на Сеймона и протянул руку ладонью вверх. Сеймон смущенно отвел глаза. Пришлось смотреть на Озру. Это продолжалось неожиданно долго. Наконец книжник заговорил:

– Почему-то мне кажется, странник, что ты очень умен, а робость твоя фальшива, как эта ваза, сделанная из глины и покрытая позолотой. Не стоит пытаться обмануть старика. Догадался ли ты, о чем я хочу спросить?

Взгляд, который при этом Озра кинул на Сеймона, мог бы не понять только полный дурак.

– Да, господин! И отвечу сразу: твой гость рассказал тебе правду.

– Откуда тебе это известно? Ты же не слышал!

– Он рассказал тебе правду потому, что ему незачем обманывать мудрейшего Озру.

– А ты? У тебя есть повод для лжи?

– О да, мудрейший… – умышленно затянул паузу Вар-ка. – Но я не стану обманывать, если ты не заставишь меня. Твой гость – великий Сеймон – знает, зачем я пришел. Мне нужно всего лишь получить это и уйти. Прошу: не препятствуй мне, господин!

– Это правда, что ты прикасался к Священным Плитам? Что был ты рядом с Сеймоном, выводившим иревов из рабства?

«Ну, начинается! – уныло подумал Вар-ка. – Зачем Сеймон, он же Мишод, это все разболтал? Хотя, с другой стороны, Озра очень силен, и врать ему трудно. Ох, не нравится мне все это!»

Он уставился в глаза книжника, сделал глубокий вдох и медленно выдохнул:

– Мудрейший Озра! Все мы ходим под рукой Всемогущего и исполняем свое служение по силам и пониманию своему. Да, мне даровано счастье быть, видеть и помнить. Но этот дар – мой. Это – мой груз, моя боль. Ты хочешь разделить мое служение? Принять мою ношу? Я лишь простой и грубый инструмент в Его мастерской, твоя же мудрость всем известна – не есть ли гордыня требовать большего? Или ты сомневаешься в том пути, которым идешь? Я не хочу обманывать тебя, но не могу и сказать правду. Не потому, что ты захочешь доказательств: просто мое знание лишнее здесь, ведь не история учит людей, но лишь Бог дарует познание.

Вар-ка говорил и накатывал на собеседника волну собственной воли: «Перестань, отстань, оставь меня в покое, я не слабее тебя, но я нейтрален и не несу ни зла, ни добра». Книжник ощутимо сопротивлялся, и осталось неясным, удалось его осилить или нет. Похоже, он с самого начала не собирался всерьез проводить расследование.

– Трудно не согласиться с такими словами, странник Вар-ка. Нам ли, ничтожным рабам, пытаться постичь высший замысел? Знаем мы лишь, что ничто не бывает помимо него. Ты привел к нам Сеймона, который умер давно, и был оплакан, и не знал никто, где он похоронен. Теперь узрели мы, что не был мертв великий Сеймон. Он вернулся к народу иревов, дабы вновь направить его на путь Единого Бога, дабы поднять его из языческой мерзости к покаянию и прощению. Ты считаешь себя инструментом в руке Всемогущего, так останься и раздели труды наши. Может быть, твоими устами произнесет Он слово свое?

По сути дела, это была ответная атака – воля против воли. Тут все сразу: и признание чужой силы, и угроза, и предложение союза – черт-те что, и все в одном стакане! Вар-ка демонстративно отказался от сопротивления и опустил глаза – конфликт ему сейчас совершенно ни к чему.

– Ты хочешь ознакомить меня?..

– Эти свитки найдены в храме Единого Бога на пятый год правления праведного царя Майсола. Народ иревов вскоре ушел с пути истинного, и дарованные ему откровения остались сокрытыми. За грехи свои отданы мы были на поругание язычникам, что разграбили и унесли реликвии храма. Но милость Всемогущего безгранична: Он сохранил бесценные свитки и даровал мне счастье вернуть их народу иревов.

Озра смотрел на него очень внимательно, и Вар-ка понял, что лучше не отказываться: «Зачем же ему это нужно?»