След кроманьонца - - Страница 77

– Что ты предлагаешь?

– Отнести их в пещеру и обвалить вход.

– Каким образом?

– Кажется, я знаю волшебное слово. Попробую.

– Действуй!

Вар-ка спустился с откоса и, не глядя в сторону Патиша, подошел к телу Кенната. Свой нож Мирох забрал, остались дырка и пятно на рубашке. Вар встал на колени, перевернул тело на спину, просунул руки, с трудом поднялся и понес его в ближайшую нору. Она была не глубокой – метров шесть или семь. Уложил на груду каких-то тряпок. Вышел наружу. Вилму так не унести…

«Ее ножа в чехле нет. Гранаты? В кармашках только три штуки, где же остальные? Ага, вот они: валяются рядом на земле. Их вытащили и выбросили – не польстились».

– Дай сюда!

«Опять, паскудная тварь!!» – разозлился Вар-ка.

– На! Бери, ублюдок!!! Показать, как это работает?! Показать, сволочь?

Патиш отступил молча. Вар-ка ссыпал шарики в карман, подхватил тело под мышки и, безнадежно пачкая штаны и рубашку, потащил к пещере. Уложил рядом с Кеннатом.

«Что-то надо сделать еще? Ах, да… – Он на ощупь расстегнул клапан, вытащил карту, сложил ее еще раз и убрал в свой карман. – Все, прощайте, ребята!» – и, пригибаясь под низким сводом, пошел наружу.

У входа он достал первую гранату и с улыбкой предложил капитану:

– Хочешь попробовать?

Улыбка получилась такой многообещающе-злобной, что бесстрашный Патиш, кажется, дрогнул:

– Нет!

– Жаль. Я плохо понял, как ими пользоваться, – честно признался Вар-ка.

Эти взрывные устройства похожи на сплюснутые с трех сторон шарики размером с грецкий орех. На каждом по три вмятинки – как раз, чтобы вложить палец: одна гладкая, другая с округлыми бугорками, а в третьей что-то вроде притупленных шипиков – на ощупь не перепутаешь. Вот только вспомнить бы, куда и как надо нажимать?

Вар-ка встал сбоку от входа и, беспорядочно стискивая гранаты пальцами, стал забрасывать их внутрь одну за другой. Раз, два, три, четыре… Взрыв! Еще один! И еще! Все? Свод как стоял, так и стоит.

Вар-ка достал два последних шарика, несколько раз сильно нажал в разные вмятины, переложил оба в правую руку и забросил в пещеру. Было слышно, как они стукнулись об пол и покатились. И вдруг зашуршало-заскрежетало и… свод рухнул! Весь разом! Потекла, посыпалась со склона щебенка. И только потом негромко рвануло там – в глубине под камнями.

Солнце палило вовсю, гудели пчелы, летали бабочки и еще какие-то насекомые, похожие на толстых стрекоз. Где-то рядом щипала траву и временами пофыркивала лошадь Патиша. Они сидели на склоне среди кустов. У обоих слипались глаза, ссадины запеклись, не стертая с лиц кровь высохла и шелушилась. Прямо под ними в старом карьере люди в серой одежде грузили трупы на двухколесные повозки, а еще дальше, внизу, до самого горизонта раскинулась панорама Хаатики – сказочного города из детской сказки.

Ни тот, ни другой не смогли бы объяснить, зачем они, смертельно усталые, сидят тут и смотрят на город.

– Почему вы не убили меня тогда, после операции с табами? – спросил капитан.

– Как тебе объяснить… Наверное, это свойство у нас такое, дефект, что ли. Конечно, надо было тебя прирезать, но я не смог. И Коля тоже…

– А-а-а, знаю-знаю! Встречал таких, как же! Один отпускает матерого бандита: он, дескать, молодой еще, у него дети, а прямых доказательств нет. Потом текут реки крови, но расхлебывать приходится другим. Второй кричит: «Все люди равны! У всех должны быть равные права!» – и с чистыми руками, весь в благородных сединах, уходит в отставку. А разбираться с «равноправными гражданами» приходится какому-нибудь Мироху.

– Очень жаль, но мне нечего тебе возразить.

Патиш устало откинулся на спину, заложил руки за голову.

– Вот и ты со своими друзьями: ручки пачкать не захотели! Я же палач-убийца, весь по уши в крови невинных людей.

– И при этом уверен, что за тобой правда!

– Чтобы в доме не воняло дерьмом, нужно регулярно чистить сортир или перестать гадить. Ты знаешь другие способы? Раз без дерьма не обойтись, значит, кто-то должен пачкать ручки.

– Люди – не дерьмо!

– Вот-вот: уже добрую сотню лет наше смешное государство пытается жить по этому принципу – в каждом человеке есть что-то хорошее, каждый народ, каждая культура представляют собой безусловную ценность. Даже если неотъемлемым элементом этой культуры является людоедство и глубокое презрение ко всем иноплеменникам. В страну пускают толпы эмигрантов и беженцев – спасают людей от голода и резни, и что? Большинство из них продолжает жить по своим родоплеменным законам, им насрать на законы государства, которое дает им кров и пищу! Мы для них пастбище, кормовые угодья. Это я виноват, что они признают только право силы?! Год от года в провинции ширятся районы, куда не рискует соваться ни один представитель власти! Мы пытаемся удержать хотя бы столицу, а нас зовут палачами и поливают грязью. Ладно… С членами Совета я пока еще могу справиться: прогулка по кварталу камов или на рынок, оккупированный сэлами, – прекрасная прививка от «дружбы народов»! Но храмовики…

– Не похоже, что вы тут все сильно религиозные. Чем вам мешают какие-то монахи?

– Они не монахи. Храмовый комплекс возник еще до основания Хаатики. Возможно, что государство вокруг него и формировалось. Их представитель в Совете имеет право «вето» и еще много чего. Можешь полюбоваться: вон те желтые стены на склоне – это их хозяйство.

– Что, особая религия? Культ?

– Разумеется. Тебе рассказать про Творца-Вседержителя и его отношения с богами Священной горы? По-моему, я уже достаточно выдал тебе государственных тайн.

– Мне не нужны ваши тайны. Скажи, у них есть на горе… святилище, жертвенник какой-нибудь?

– Конечно, есть, и не один, но тебе туда не попасть.

Вар-ка вздохнул и потер глаза руками. От этого стало только хуже – умыться бы!

– Не хочу я никуда попадать.

– Тогда скажи: на хрена вы шляетесь по чужим мирам? Вам в своих делать нечего? Нам тут, как видишь, и без вас есть чем заняться!

– Как тебе объяснить? И я, и Женька покинули родную реальность не вполне добровольно. Все по той же причине: кое-кого надо было вовремя прикончить, а мы не стали, и получилось только хуже. Потом мы неплохо устроились в одном из миров: он тоже очень жестокий, но мы оказались в почти мирной зоне. В конце концов там кто-то пронюхал, что мы пришельцы, что можем ходить в другие миры и возвращаться живыми. Нам предложили работу.

– Наемники, значит.

– Нет, пожалуй… Нам предложили провести исследование, решить проблему, разгадать загадку.

– И что, хорошо платят? Или только обещают?

– Ты не понял. Вот тебе за твою… гм… работу платят столько, что ты не желаешь найти что-нибудь почище?

– У меня достаточно средств, чтобы в течение года содержать всю имперскую армию. Правда, потом я останусь без штанов. А вы просто шпионы и собираете информацию для тех, кто придет, чтобы навести здесь порядок!

– Ага, готовим вторжение из параллельных миров! Вывод, достойный бывшего профессора Королевского университета, или как он у вас называется. И при этом ты называешь варваром – меня!

Патиш прикрыл подбитый глаз:

– Хорошо, пускай это я – варвар! Сюда пришлют миссионеров, и они будут сеять разумное, доброе, вечное – учить нас правильно жить?

– Да кому вы нужны?! И главное, зачем?! Дырки, проходы между мирами, наверное, возникают вместе с самими мирами. И что? Параллельные реальности – не соседние страны и даже не соседние планеты! Если бы можно было свободно болтаться туда-сюда, таскать оружие, технику, знания, наконец, то все давным-давно перемешалось бы и развалилось! В мире Николая, например, места переходов известны уже много веков, и посвященные до сих пор спорят, влияют на их вселенную другие миры или нет. А если влияют, то в чем именно это влияние заключается? Понимаешь? Сам факт влияния, наличия хоть какой-то зависимости не доказан! Впрочем, для тебя это, наверное, слишком сложно…