Хроники Темных Времен (6 романов в одном томе) (ЛП) - Тогоева Ирина Алексеевна - Страница 47

– Жаль, что мы не можем предложить тебе ничего получше, – сказал Фин-Кединн, – но дичь сейчас попадается совсем редко.

Это было единственное его упоминание о медведе.

Торак был слишком голоден, чтобы обратить внимание на его слова. Только вылизав свою миску, он заметил, что Фин-Кединн и Саеунн едва притронулись к еде. Саеунн отнесла их миски к общему котлу и вернулась назад. Крукослик, привязав ложку к поясу, снова устроился в темном уголке жилища. Там, возле небольшого костерка, он опустился на колени и вознес духам-покровителям короткую благодарственную молитву.

Торак никогда не видел таких, как Крукослик. Этот маленький человечек был одет в грубую коричневую рубаху из оленьей шкуры, свисавшую почти до пят и подпоясанную ремнем из шкуры благородного оленя. На плечах у него красовалась теплая накидка из заячьего меха – заяц считался покровителем его племени, – выкрашенного в ярко-красный цвет, а на лбу виднелась племенная татуировка в виде красной зигзагообразной полоски. На груди у Крукослика висел довольно большой, в палец длиной, кристалл дымчатого горного хрусталя.

Заметив, что Торак на него смотрит, Крукослик улыбнулся и сказал:

– Дым – это дыхание Духа Огня. Горные племена почитают огонь превыше всего на свете.

Торак припомнил тот мир и покой, которые воцарились в снеговой пещерке, когда они с Ренн разожгли свой крошечный костерок, и сказал:

– Да, это я хорошо понимаю!

И Крукослик еще шире улыбнулся ему. После ужина Фин-Кединн попросил остальных оставить их с Тораком наедине для особого разговора.

Крукослик тут же встал, поклонился и вышел. Саеунн, издав сердитое шипение, тоже поспешила к выходу. «Что будет дальше?» – подумал Торак.

– Саеунн, – сказал Фин-Кединн, – считает, что я ничего больше не должен тебе рассказывать. Ей кажется, что завтра это будет только отвлекать тебя.

– Рассказывать о чем? – спросил Торак.

– О том, что ты очень хочешь узнать. Торак немного подумал и сказал:

– Я хочу знать все.

– Это невозможно. Попробуй спросить еще раз. Торак смущенно поковырялся в своих продранных на колене штанах и растерянно спросил:

– Но почему именно я? Почему именно я оказался Слушающим?

Фин-Кединн погладил бороду.

– Это долгая история.

– Неужели из-за моего отца? Неужели потому, что он был колдуном племени Волка? И врагом того калеки, который дал злому духу обличье медведя?

– Это… лишь часть той долгой истории.

– Но почему они оказались врагами? Отец никогда даже не упоминал об этом человеке.

Фин-Кединн поворошил палкой костер, и Торак увидел, что линии боли – две глубокие морщины, спускающиеся у него от носа к подбородку, – стали еще глубже. Не поднимая головы, Фин-Кединн сказал:

– А твой отец когда-нибудь говорил тебе о Пожирателях Душ?

Торак был озадачен:

– Нет. Я никогда о них не слышал.

– В таком случае, ты единственный в Лесу, кто о них не слышал. – Фин-Кединн помолчал. На лице его плясали красноватые тени. – Пожирателями Душ, – сказал он, – были семь колдунов, самых могущественных в Лесу. Сначала они никому не приносили зла, помогали своим соплеменникам, и каждый обладал своими особыми знаниями и умениями. Один был хитер как змея и всегда старался как можно больше узнать о свойствах различных трав и целебных отваров. Другой был силен как дуб и мечтал познать души деревьев и научиться читать их мысли. Ау одной колдуньи мысли летели быстрее летучих мышей. Она очень любила с помощью своей магии подчинять себе всяких мелких зверюшек. Еще один из них был человеком очень гордым, обладал даром предвидения и восхищался могуществом злых духов, однако вечно стремился научиться управлять ими. Говорят, что был среди них и такой, кто мог даже мертвых вызвать из их мира в мир живых. – Фин-Кединн снова умолк и принялся ворошить угли.

Поскольку молчание затянулось, Торак, поборов смущение, осмелился напомнить:

– Но это только пять. А ты сказал, что их было семеро.

Фин-Кединн, словно не слыша его вопроса, продолжил свой рассказ:

– Много лет назад эти колдуны объединились и стали называть себя Целителями. Они сами себя обманывали, утверждая, что намерены творить только добро – лечить людей от болезней, охранять их от злых духов и тому подобное. – Рот вождя исказила гневная усмешка. – Но это продолжалось недолго. Вскоре они докатились до настоящих злодеяний, ибо ими овладела безумная жажда власти. И они стали совершать страшные обряды, скрывшись в глубоких подземельях.

От напряжения Торак впился ногтями в собственное колено и еле слышно спросил:

– А почему их называют Пожирателями Душ? Они что, действительно пожирали… чужие души?

– Кто их знает? Люди были очень напуганы. А когда люди напуганы, слухи порой становятся правдой. – Глаза вождя затуманились от грустных воспоминаний. – Более всего на свете Пожиратели Душ желали власти. Ради этого они живут и теперь. Желая править Лесом. Желая всех в нем заставить подчиняться только их приказам. Но тринадцать лет назад случилось нечто такое, отчего могущество их сильно пошатнулось.

– Что? – прошептал Торак. – Что случилось? Фин-Кединн тяжело вздохнул.

– Нехорошо, что я рассказываю тебе все это. Пожалуй, достаточно, если ты будешь знать, что в Лесу случился большой пожар и Пожиратели Душ оказались разделены. А некоторые из них были еще и опасно ранены. Им пришлось скрываться. Мы даже решили, что угроза миновала навсегда. Но мы ошибались. – Фин-Кединн разломил свою палку пополам и бросил в костер. – Тот человек, которого ты называешь калекой – тот, кто помог злому духу вселиться в этого медведя, – был одним из них.

– Одним из Пожирателей Душ?

– Да. Я понял это сразу, как только Хорд рассказал мне о нем. Только Пожиратель Душ смог бы поймать в свою магическую ловушку такого могущественного духа. – Фин-Кединн посмотрел Тораку прямо в глаза. – А твой отец был заклятым врагом этого человека. И заклятым врагом всех Пожирателей Душ.

Торак не мог оторваться от завораживающей глубины этих спокойных голубых глаз.

– Отец никогда ничего мне об этом не рассказывал…

– У него были на это серьезные причины. Твой отец… – Голос вождя прервался. – Твой отец сделал в жизни немало ошибок. Однако он сделал все, что было в его силах, чтобы остановить Пожирателей Душ. Поэтому они за ним охотились и убили его. Поэтому он и тебя воспитывал в стороне от людей. Чтобы никто никогда даже не узнал о твоем существовании.

Торак изумленно смотрел на него:

– Но почему? Фин-Кединн словно не слышал его. Он снова смотрел в огонь и шептал:

– Нет, это просто невозможно!.. Никто никогда и не подозревал, что у него был сын. Даже я.

– Но ведь… Саеунн знала обо мне. Отец сам сказал ей – на берегу Моря пять лет назад, когда племена собрались там на Совет. Разве она…

– Нет, – покачал головой Фин-Кединн. – Она никогда мне об этом не говорила.

– И все равно я не понимаю, – сказал Торак, – почему Пожирателям Душ нельзя было знать обо мне? Что во мне такого особенного?

Фин-Кединн внимательно на него посмотрел.

– Ничего. Они не должны были знать о тебе, потому что… – Он с сомнением покачал головой, словно опасаясь, что и так уже сказал Тораку слишком много. – Потому что в один прекрасный день ты, возможно, сумел бы остановить их.

Торак был потрясен.

– Я? Но как?

– Не знаю. Но знаю одно: если им станет о тебе известно, они придут за тобой.

От ужаса у Торака мгновенно пересохло во рту. А Фин-Кединн прибавил:

– Это Саеунн и хотела пока скрыть от тебя. А мне казалось, что именно это ты непременно и должен узнать. – Он пристально посмотрел Тораку в глаза. – Ведь даже если ты выживешь – если тебе удастся уничтожить медведя, – это будет еще не конец. Пожиратели Душ узнают, кто это сделал. А стало быть, узнают и о твоем существовании. И рано или поздно придут за тобой.

В очаге так громко треснул уголек, что Торак даже подскочил.

– Ты хочешь сказать, – медленно проговорил он, – что даже если завтра я останусь жив, то всю свою жизнь буду вынужден убегать и прятаться?