Свободный Охотник - Щеголев Александр Геннадьевич - Страница 125

Очередной ответ был получен. Август — восьмой месяц, если считать в десятичной системе. Человек ненавидит месяц своего рождения — как просто… Разгадка этой вздорной тайны отлично укладывалась в «смысл всего», неожиданно открывшийся мне. Однако универсальность полученных разгадок уравновешивалась тем, что они были совершенно бесполезны. Они ни на шаг не приближали меня к ответу на главный вопрос: с чем мы имеем дело?

И ещё: где же выход?

«А может быть мне нужен не выход, а Вход? — привычно подумал я. — Войти в придуманный кем-то мир, чтобы разрушить его изнутри — блестящий план, который так и просится в учебники по психиатрии. Не пора ли решиться, не пришло ли время сделать выбор?» «Свободный Охотник»… Название компьютерной игры совпадает с именем центрального персонажа — обычное дело. Но если персонаж — не набор команд и данных, а ты сам? Возможно ли сохранить рассудок в этой ситуации? Не спятить, вдруг поняв, что окружающий мир создан специально для тебя, что имя этого мира совпадает с твоим собственным именем…

Нужно было мчаться на кухню и срочно готовить шприц — на всякий случай. Я смотрел на своего странного сына и думал теперь только об одном: понадобится ли нам укол в этот раз? Встав с дивана, я взял брошенную им книгу, открыл и зачитал вслух первую попавшуюся фразу:

— Затемнение рассудка происходит или без посредства ведьм и колдовства, или через это посредство…» Жирная точка в разговоре была поставлена.

Впрочем, я ошибся, точка была поставлена чуть позже. Ночью мне снился сон. Я стал персонажем коллективного варио-сюжетного бреда и доказывал другому персонажу, что его погибший отец на самом деле жив. Таким образом я пытался помочь несчастному вспомнить, кем он был раньше — до того, как потерял свою личность. Но потом явился третий персонаж, который когда-то был врачом по имени Александр Ильич, и начал доказывать уже мне, что ничего из этого не получится, поскольку созданный коллективным разумом бред абсолютно самостоятелен. Тогда я вернул себе прежние душу и имя, и сказал бывшему врачу: если можно стать живым в мире, где нет Бога, значит, совершенствовать этот мир в одиночку тоже можно? И тот ничего не смог мне возразить… Я проснулся, тупо повторяя: «…гип пархатый… гип пархатый…» Было так смешно, что выть хотелось.

Утром, когда мальчик полностью оправился от вчерашнего приступа, я сказал ему:

— Ладно, уговорил, почитаю я твоё священное Введение. Если оно, конечно, существует…