Луна в кармане (ЛП) - Чернецова Катерина - Страница 19

философия, если можно так выразиться? Не поделитесь с нами?

- Это, действительно, так, Мартин, - весело подтвердила мама, широко улыбнувшись ему. – Я

говорю, что каждый, кто работает над собой, видит себя лишь гусеницей, но им также стоит

помнить, что однажды гусеница превращается в бабочку!

- Гусеницы? – скептически переспросил Мартин.

- Да, - мама подалась вперед, не сводя с него глаз. – Многие люди смотрят разные фитнес-шоу,

проводят часы в спортзалах, но не достигают никакого результата, считают, что могут лишь

ползать, а между тем им под силу взлететь!

- Взлететь, - глубокомысленно повторил Мартин.

- Взлететь, - подтвердила мама. – И, как только человек это понимает, в нем открывается второе

дыхание, энергия начинает бить ключом! У каждого есть неизмеримый потенциал! Нужно лишь

начать. Начать с веры в себя.

В ее глазах был такой блеск, ее улыбка давала такую надежду, что ее вера в себя и в каждого, что

сейчас смотрит на нее, казалось, перелетела через океан и вселилась в меня. Мама верила, что,

раз смогла она, смогут и другие. Она верила в меня, когда я боролась со своими сорока пятью с

половиной фунтами. Она верила в нас, когда мы колесили по стране, не зная, где будем ночевать

завтра. Она верила во всех этих женщин, которые приходили на ее тренировки. Она верила – и все

мы стали разноцветными бабочками и взлетели в небо, оставив свои оболочки гусениц на земле.

Чуть позже, моя посуду, я мельком взглянула на свое отражение в окне. Другая прическа, другая

форма бровей – вроде бы ничего, а лицо стало другим. Работа в процессе – как сказала Изабель и

как чуть раньше говорил Норман. Наверное, все мы на самом деле сидим, завернувшись в свой

кокон, а выбраться из него и развернуть крылья не так уж и сложно. Главное – начать. И начать с

веры в себя.

Глава 8

Проходили недели, и я поняла, что перестала смущаться, когда мы с Мирой шли куда-то вместе.

Меня больше не вгонял в краску ни ее велосипед, ни ее одежда (если, конечно, она не

выряжалась как-нибудь совсем уж безумно, но это было редко), но вот с реакцией окружающих –

да что там, всего Колби! – мириться было нелегко.

Разумеется, дело было не только в Беа Уильмсон. В библиотеке нам встречались женщины,

которые закатывали глаза, стоило Мире отвернуться. Мужчина в магазине, где Мира покупала

карандаши, неубедительно кашлял, когда она гордо входила в двери, держа свою розовую сумку

подмышкой. Кто-то просто фыркал, многозначительно кривил губы или приподнимал брови, даже

не стараясь скрыть своего отношения к моей тете.

- Итак, Мира, - светским тоном заговорил однажды продавец, когда мы пришли туда за клеем, -

благотворительный маскарад по случаю Дня независимости уже совсем скоро. Думаю, мы все

знаем, кто будет звездой вечера, а? – он усмехнулся, довольный собой.

Или же в продуктовом, когда Мира выбирала конфеты, одна из женщин окинула ее насмешливым

взглядом и, даже не пытаясь понизить голос, сказала своей подруге:

- О боже, Мира Спаркс, очевидно, обожает эти конфеты. Хотя оно и видно.

Шуточки про странную манеру одеваться и лишний вес преследовали тетушку, где бы она ни

появилась – люди комментировали каждую мелочь, даже ее Терминаторские очки.

- Не очень-то это красиво, - осторожно заметила я, когда Мира села на велосипед, а мимо нее

процокала каблучками высокая дама, пару мгновений назад отпустившая комментарий насчет

тех, кто безуспешно пытается похудеть, разъезжая на велосипеде. Я ждала какой-нибудь

реакции, но тетушка лишь пожала плечами.

- Не бери в голову, - отозвалась она так, словно это надо мной издевались все, кому не лень. С

этими словами она помахала мне рукой и поехала домой, а я пошла в кафе.

Обычно она себя так и вела, но иногда по вечерам я замечала полоску света под ее дверью. Я

знала, что тетушка сидит с Котом Норманом и, возможно, читает или делает наброски, но все

равно не могла отделаться от мысли, что она не может уснуть, а в ушах у нее звучат голоса

насмехающихся знакомых. Это чувство было мне знакомо очень и очень хорошо, свои голоса я до

сих пор слышала. Если Мира, действительно, похожа на меня, то она будет стараться заставить их

замолчать, но по-настоящему ей это не удастся. Оскорбительные шутки могут помниться очень

долго и преследовать тебя, как призраки прошлого, так что пройдет еще очень много времени,

прежде чем ты сможешь освободиться.

Однажды утром, за несколько дней до Дня независимости Морган влетела в «Последний шанс» с

зеленым лицом.

- О господи, - пробормотала Изабель. Она наливала кофе – это была уже третья чашка. Сегодня

погода не радовала, так что в кафе практически никого не было, и мы были предоставлены сами

себе. – И как это понимать?

- Марк приезжает сегодня вечером! – Морган буквально сияла от счастья, даже зеленая маска

этого не скрывала. – Он только что позвонил!

- Ура, - отозвалась Изабель. – Ю-хуу!

- Не будь такой, - посоветовала Морган, тоже подходя к кофе-машине. Прежде, чем налить себе

кофе, она привычно разложила салфетки поровнее, затем переложила вилки в ящичек. Делая это,

она обычно ругала Изабель, но сегодня на ее лице блистала широкая улыбка. – Тебе же нравится

Марк.

- Разумеется, - саркастически согласилась Изабель. – А если в этот раз он на самом деле появится,

то будет нравиться мне еще больше. Хотя у нас же вроде были планы?

- Он только что позвонил и сказал, что приедет, - повторила Морган, скрещивая руки на груди. В

зеленой маске и с забранными назад волосами ее лицо казалось квадратным, но я отмела эту

мысль, это же грубо! – Поработаешь сегодня за меня, Коли? – просительно посмотрела она мне в

глаза.

Двойная смена. Но, если кому я была должна, так это Морган.

- Конечно.

- Спасибо, - она снова заулыбалась. – У меня просто миллион дел. Я хочу приготовить для него

ужин, удивить, понимаешь? Ой, значит, надо забежать в магазин, а еще стоило бы прибраться

дома. Так, а волосы? С ними непременно нужно что-то сделать!

Изабель скучающим взглядом окинула кафе, где был занят всего один столик, и вернулась к кофе-

машине.

- Эм-м, Из, - начала Морган, - так мы можем остаться сегодня дома?

- И куда же я, по-твоему, должна деться? – поинтересовалась Изабель, наполняя чашку.

- Я уверена, что Мира позволит тебе переночевать у нее, - произнесла Морган, чуть понизив голос.

Я притворилась, что страшно занята чем-то и поспешно направилась в кухню, где Норман сидел с

книгой. Он поднял голову при моем появлении, улыбнулся и вернулся к чтению. Бик, второй

повар, мрачно смотрел в окно на серое небо и капли дождя. Из окошка раздачи я видела Морган

и все еще слышала ее голос.

- Лишь на сегодня, - умоляла она. – Я хочу, чтобы наш вечер был особенный.

- О, черт вас побери, - простонала Изабель. – Ладно. Потеряюсь, раз тебе так этого хочется.

- Ты прелесть, - пропела Морган и обняла подругу. Та не сдвинулась с места. – Все, мне пора

бежать! Он придет к шести, а мне еще так много нужно сделать… И мне так много нужно ему

сказать! Нужно обсудить все детали свадьбы, все распланировать, понимаешь…

Изабель равнодушно отвернулась к своему кофе.

- Изабель! Ну не будь же ты такой, - попросила Морган снова. – Мы с ним видимся очень редко!

- Он сказал что-нибудь насчет последнего раза? – поинтересовалась девушка. Я прислонилась к

стене, чтобы они не заметили меня в окошке для раздачи заказов. – Он хотя бы извинился?

- Я не спрашивала его, что…

- Он сказал, что ему стыдно, что тебе пришлось ждать его всю ночь и что он поставил на уши всю

твою семью? Он объяснил, почему никогда не оставляет тебе своего номера?