Лестница лет - Тайлер Энн - Страница 33

Я , разумеется , предпочел бы , чтобы ты известила нас заранее. Ты не могла не отдавать себе отчета в том , как мы будем волноваться из-за того , что ты просто ушла с пляжа и исчезла. (Представляешь ли ты , каково это) зачеркнуто

К тому же мне не совсем понятно , на какие « стрессы » ты ссылаешься. Конечно , я понимаю , что вы с отцом бы ли очень близки. Но , в конце концов , он умер четыре с половиной месяца назад (и если честно , я чувствую)-зачеркнуто. Воз можно , ты считаешь меня одним из источников стрес сов. Если это так , то мне жаль , но я( всегда старался быть достойным муж)-зачеркнуто в молодости поклялся , что мои жена и дети будут за мной как за каменной стеной , и мне очень хочется верить , что эту клятву я сдержал , ( и я не понимаю , что)-зачеркнут , но если у тебя есть какие-либо пре тензии ко мне , я , разумеется , готов их выслушать.

Тем временем ты можешь спокойно отдыхать , не опасаясь , что я нарушу твое уединение. ХХХХХХХХХХХХХХ

ххххххххххххххххххххххххххххххххх

X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X X

хххххххххххххххххххххххххххххххххххх

хххххх

Сэм » .

Первые четыре исправления муж зачеркнул при помощи дефисов, поэтому Делия легко смогла их прочесть, но пятое было замазано настолько, что его невозможно разобрать, даже посмотрев страницу против света. Но это, без сомнения, к лучшему. Там, наверное, было что-то еще более обидное, чем его предыдущие замечания, а видит бог, и этих довольно.

Не нарушит ее уединения! Да он просто забыл о ней, как будто она была просто пропавшим животным, или перчаткой, или монеткой!

Делия должна была это предвидеть. Все это только доказывало, как она права, что ушла.

Зубы у нее стучали, а от нового свитера тепла было немного. Вместо того чтобы поесть, она скинула туфли и забралась в постель. Дрожа, Делия лежала под одеялом, крепко обхватив себя руками.

9

Неудивительно, что Делия не могла представить себе зимы в Бэй-Бороу! Теперь она поняла, что где-то глубоко внутри себя надеялась, что Сэм приедет и заберет ее задолго до этого. Она напоминала себе тех сбежавших детей, которые никогда, независимо от того, насколько далеко забрались, никогда по-настоящему не хотели оставлять дом.

Ну, тем не менее, вот она здесь. И перед ней огромное пустое пространство, которое называется «до конца жизни».

По вечерам Делия садилась в кровати, уставившись в пустоту. Сказать, что она размышляла, было бы преувеличением. У нее не было никаких четких мыслей или, по крайней мере, таких, которые имели бы значение. Большую часть времени она просто смотрела перед собой, как в детстве. Маленькой она часами смотрела на крохотные частички, которые порхали в воздухе по комнате. Потом Линда сказала ей, что это пылинки. Почему-то после этого смотреть на них стало не так интересно. Кому есть дело до пыли?

Но теперь она думала, что Линда была не права. Она смотрела на воздух, ощущая его бесконечность, и чем дольше смотрела, тем большее облегчение чувствовала, тем спокойнее становилась.

Делия научилась ценить скуку – скука очищала сознание. Делия всегда знала, что ее тело – только оболочка, в которой она временно существует. Однако теперь она почувствовала, что сознание – тоже еще одна оболочка. В таком случае, кто же «она» такая? Делия прочищала свое сознание, чтобы понять, что останется. Может быть, ничего.

Часто она принималась за вечернее чтение не раньше девяти или половины десятого и не могла закончить книгу в один прием, поэтому с романов она переключилась на рассказы. Делия прочитывала рассказ, некоторое время смотрела в никуда и начинала другой. Она помечала страницу библиотечной закладкой и слушала звуки с улицы: шипение машин, жужжание насекомых, голоса детей в доме напротив. В особенно жаркие ночи старшие дети спали на балконе на втором этаже, они всегда болтали друг с другом, пока родители не вмешивались.

– Мне что, подняться к вам? – каждый раз спрашивал их отец.

Это их утихомиривало, но лишь на минуту.

Делия гадала, знал ли Сэм, что Кэролл записан на теннис на две недели в середине июля? Полагаться на память Кэролла в этом не стоило. И помнил ли кто-нибудь, что в этом месяце они обычно ходили к зубному? Ну, наверное, Элиза помнила. Если бы не было Элизы, Делия никогда бы не оставила свою семью с такой легкостью.

Но она не была уверена, стоит ли за это быть благодарной сестре.

Дело в том, что Делия была исключительной. Особенной. Она прожила свою замужнюю жизнь, как маленькая девочка в кукольном домике, а рядом всегда стоял кто-то взрослый – сестра, муж или отец.

Можно было бы подумать, что она находила это удобным (она так боялась умереть, когда ее дети были маленькими). Но вместо этого она страдала от зависти.

Почему, к примеру, все обращались к Сэму в трудную минуту? Он всегда был разумным, спокойным, на него можно было положиться, а жена была так, для красоты. Но как так вышло? Где она была, пока все это складывалось таким образом?

И следил ли кто-нибудь за здоровьем Сэма? У него была привычка перенапрягаться во время спортивных занятий. Но Делия напоминала себе, что это – не ее забота. Его письмо освободило ее. Больше не нужно считать граммы холестерина, не нужно помнить, что в «Наедайся» следует купить обезжиренный майонез.

Она вспоминала некоторые фразы из письма: «Ты не могла не отдавать себе отчета...» и «мне не совсем понятно». Пустые фразы, бесчувственные слова. Наверное, все соседи знали, что он женился на ней по расчету.

Делия снова представляла себе трех сестер на кушетке (вообще-то это было воспоминание Сэма, но казалось, оно ей передалось). Она видела отца в его кресле и Сэма в бостонском кресле-качалке. Мужчины обсуждали новое лекарство от артрита, в то время как она потягивала шерри и бросала взгляды на руки Сэма – они казлись ей умелыми и знающими, они абсолютно соответствовали ее представлению о руках врача. Должно быть, из-за шерри, к которому она была непривычна, девушка чувствовала себя так странно.

Всего нескольких разрозненных моментов достаточно для того, чтобы описать жизнь человека, вдруг подумала Делия. Всего пять или шесть картинок, которые мелькают одна за другой снова и снова, как постоянно перетасовываемые карты таро. Пятно света на подоконнике в то время, как кто-то большой перевязывал руки Делии бинтом. Диктант в начальной школе, где Элиза провалилась, и в тот момент Делия посмотрела на нее как на чужую. Блеск русых волос Сэма на фоне темного дерева кресла-качалки. Отец, лежащий на двух подушках и пытающийся что-то сказать. И Делия, шагающая на юг вдоль Атлантического океана.