Лестница лет - Тайлер Энн - Страница 39

10

В воскресенье перед Днем благодарения Белль поймала Делию на лестнице.

– Послушай, Ди, – спросила она, – что ты делаешь в выходные?

Делия ничего особого не планировала.

– Как насчет того, чтобы пообедать у меня?

– О, я с удовольствием, – сказала Делия.

– Я приготовлю настоящий обед для гурманов: индейку с подливкой, клюквенный соус...

– Я и не знала, что ты готовишь!

– А я и не готовлю, – мрачно сказала Белль. – Я стараюсь прикинуться хозяйственной перед парнем, с которым встречаюсь.

В этот момент она выглядела какой угодно, только не хозяйственной. В воскресенье в агентстве недвижимости всегда было полно дел, поэтому Белль была одета в просторное фиолетовое пальто, плечи у которого торчали острыми углами, как в костюме инопланетянина. Из-под него виднелись лиловые брюки, и вокруг нее витал ореол сладко-фруктовых, приторных духов.

– Придет Ванесса с Грегги, – предупредила хозяйка. – Пригласить ребенка – это хороший шаг, ты не находишь? И еще эта семейная пара, не местные, которым я продала дом, это всегда здорово.

– А мне надо помогать готовить еду? – догадалась Делия.

– О, еду я закажу в ресторане, но это только между нами. Но мне кажется, ты могла бы придать ужину, так скажем, шик. Мне нужно, чтобы этот парень подумал, что я как раз такая, как надо, – респектабельная. А ты могла бы помочь внести какие-нибудь уютные домашние штрихи, ну, что поставить в середину стола и так далее. Ты, должно быть, делала все это дома, правда? У тебя есть такая штука, корзинка, которая похожа на рог изобилия?

– Здесь нет, – призналась Делия, – но я буду рада помочь, чем смогу.

– Здорово. – Белль оттеснила кота в сторонку – он собирался пойти за Делией – и открыла парадную дверь. Снаружи было прохладно, небо казалось цвета жести. – Этого парня зовут Генри Макилвэйн, я говорила? – спросила она. – Мы встречаемся уже несколько недель, и мне хотелось бы большей определенности. Я не хочу, чтобы он думал, что со мной можно просто хорошо проводить время! Может быть, ты могла бы в его присутствии обронить несколько замечаний. Например: «Господи, Белль, я надеюсь, ты приготовила свою знаменитую брюссельскую капусту?»

– Ты готовишь брюссельскую капусту?

– У меня нет выбора. Это единственное овощное блюдо из тех, что продается в «Копп Кэтеринг» и подходит для моего жарочного шкафа.

Делия спросила:

– А как ты выкручивалась с готовкой, когда жила с Нортоном?

– Мы обедали не дома. Но мне хочется, чтобы в этот раз все было по-другому. Может быть, ты могла бы попросить у меня один из моих рецептов, когда Генри будет поблизости.

– Не могу дождаться момента, когда я услышу один из твоих ответов, – пошутила Делия.

– Обед будет в час, но не могла бы ты спуститься чуть раньше, чтобы немного помочь? Накрыть на стол и все такое? И надень серое платье в светлую полоску. Это платье, оно такое, такое... серое, понимаешь, о чем я?

В День благодарения Делия долго спала, затем утром нежилась в постели, попивая чай и читая книгу, а кот лежал, свернувшись возле нее. В комнате мистера Лэма методично бубнил голос диктора. Делия догадалась, что это был телевизионный ведущий, а не радиодиктор. Теперь, когда дверь была приоткрыта, она могла слышать музыку, которая становилась то громче, то тише. Мелодия сопровождала какой-то видеоряд, и сегодня Делии удавалось выхватить несколько различимых фраз каждый раз, когда она ходила за водой для чая. «Мать-медведица ведет своих детенышей к...» – услышала она и «Самка паука отравляет свои жертвы...». Мистер Лэм, очевидно, смотрел шоу о дикой природе.

Вскоре после полудня Делия встала и начала одеваться. Она пожалела, что у нее нет нитки жемчуга, чтобы придать наряду более праздничный вид. Или хотя бы шарфа. Разве у нее не было шарфа с серым рисунком по краям? Да, был – дома, в Балтиморе. Она представила, как он лежит в лакированной бабушкиной шкатулке для перчаток.

Она накрасила губы особенно яркой помадой и затем наклонилась к зеркалу, чтобы поправить волосы. Отросшие локоны выглядели менее завитыми и какими-то более спокойными – это очень подходило мисс Гринстед. Хотя, когда она отступила назад, чтобы посмотреть, каково конечное впечатление, женщина, которая отражалась в зеркале, совсем не была похожа на мисс Гринстед. Это была Розмари Блай-Брайс.

Делия резко отвернулась от зеркала и взяла вазу с осенними цветами, которую купила за день до этого.

Кот увязался следом. Он скакал за ней по лестнице и вертелся вокруг ног, пока она стучала в дверь гостиной. Когда никто не открыл, она постучала в другую дверь, справа, и в конце концов повернула дверную ручку и просунула голову в столовую.

– Есть кто-нибудь? – спросила Делия. Господи, Белль и правда нуждалась в ее помощи.

Стол – один из тех длинных, узких предметов, передающих фактуру дерева, который можно увидеть на модных базарах, – до сих пор не был застелен скатертью. Делия поставила цветы и вошла в кухню.

– Белль? – позвала она.

Белль стояла, склонившись над раковиной. Ее руки были скрещены на белом, обильно украшенном рюшами переднике, по лицу струились слезы.

– Белль? Что случилось? – спросила Делия.

– Он не придет, – глухо ответила Белль.

– Твой бойфренд?

– Он вернулся к жене.

– Я не знала, что она у него была.

– Ну вот есть.

– О, мне жаль.

На самом деле она была в шоке, но старалась этого не показывать. Неудивительно, что Белль так хотелось выглядеть респектабельной! Делия тактично погладила женщину по плечу, просто на случай, если той нужно утешение. Оказалось, что нужно. Белль обняла Делию и уткнулась в шею, горестно всхлипывая.

– Это тот, кто мне был нужен! – плакала она. – В нем было все, чего я хотела! А сегодня утром он просто позвонил и... О, я должна была догадаться по тому, каким низким голосом он говорил, бормочущим низким голосом, как будто боялся, что кто-нибудь его услышит.

Она отпустила Делию, чтобы взять бумажное полотенце. Промокнув глаза, она рассказала:

– «Белль, – говорит он мне, – по поводу сегодня. Кое-что изменилось». – «Правда? – спрашиваю я. – И что же?» Я подумала, что, может, у него машина не заводится, или он хочет привести друга. «Ну, дело в том, – говорит он мне, – похоже, что мы с Пэнси снова вместе».

– А Пэнси – это его жена, – догадалась Делия.

– Да, а ребенка зовут Нарцисса, представляешь?

– А есть еще и ребенок?

– И она родилась даже не весной! Она родилась в октябре!

– Ты говоришь о... об этом, прошедшем октябре? Белль кивнула, громко высморкавшись.

– Так ребенку, что, месяц?

– Шесть недель.

Передник у Белль был такой новый, что на нем до сих пор виднелись следы от булавок с упаковки. Прическу женщина взбила еще выше, чем обычно, и первый раз Делия видела ее в настоящем платье – вероятно, это было платье, потому что из-под передника были видны ноги, обтянутые чулками с рисунком из морозных белых цветов, наподобие сливовых соцветий. Но то что осталось от макияжа, представляло собой жалкое зрелище: размазанная помада, размытая краска и серые потеки слез.

– Тебе придется сообщить остальным, – говорила она, утирая слезы. – Я этого обеда, наверное, не переживу.

– Но ведь все готово.

Делия посмотрела на завернутые в фольгу одноразовые блюда, которыми была заставлена вся столешница, тарелки и серебро, в беспорядке стоящие на кухонном столе, и пустые сервировочные блюда, которые ожидали своего часа. Сквозь подсвеченное окошко в духовке она могла различить коричневую индейку, только почему-то не чувствовала ее запаха.

– Эта индейка выглядит почти готовой, – сказала она хозяйке.

– Ее уже доставили готовой. Я ее только разогреваю. Мне пришлось всю ночь продержать ее в холодильнике.

– Тогда зачем отменять вечеринку? Может, тебя это взбодрит.

– Меня ничто не взбодрит, – хныкала Белль.