Объятия незнакомца - Такер Шелли - Страница 68

Глава 16

Мари не смогла сдержать громкого, протяжного крика, когда Макс разом зажег в ней тысячи разноцветных огней. Его палец ласкал ту крошечную, невероятно чувствительную почку, спрятанную в глубине темных волос меж ее бедер, а его длинная, твердая мужская плоть медленно продвигалась вперед... раздвигала ее мягкие складки... проникая внутрь нее.

Вцепившись ему в плечи, она то дрожала, то замирала, застигнутая новыми, неведомыми ощущениями. Мысль о том, что их тела сейчас сольются, потрясла ее, наполнила ее неописуемым восторгом. Она не знала... она даже не представляла себе...

Ну конечно, конечно! Ведь это так естественно, так правильно. Сжимая ладонями его спину, она жадно отвечала на его поцелуи, изливая ему в рот тихие, протяжные стоны. Ночная мгла окутывала их. Ее мягкие женские глубины, открываясь, принимали в себя его крепкий, как сталь, мужской орган, и обхватывая его, замыкались.

Она не видела его; только слова, полные нежности и любви, шелестели во влажном воздухе, пробиваясь сквозь дождь, что стучал о крышу их убежища. Но она чувствовала его – каждый его поцелуй, каждое прикосновение... Чувствовала, как он становится частью ее. Ощущение своей открытости, своей доступности наполнило ее сердце радостью. Это Макс. Ее Макс. Ее ангел, ее разбойник, его ласки так изощренны, так нежны, а сам он меж тем дрожит от напряжения и желания. Он лелеет ее тело с той же нежностью, с которой шептал ей слова любви, когда они стояли под дождем.

Муж поцеловал ее глубоким, проникающим поцелуем, его язык скользил вдоль ее языка, он выходил и снова входил в ее уста. А потом, оторвавшись от ее рта, он жадно и лихорадочно целовал ее ухо, подбородок, шею. Застонав, он снова накрыл ее рот – и она ощутила еще один медленный и осторожный толчок его обжигающей плоти, все глубже проникающей в нее. Ее дыхание участилось, стало прерывистым, она ловила ртом каждый его выдох; сознание, сердце и душа были охвачены пожаром.

Его пальцы трогали ее набухшую почку, они ласкали, дразнили, играли с ней, вызывая тягучую, мучительную, но невыразимо сладостную боль, которая истекала из самых тайных глубин ее тела и, разливаясь, спускалась ниже, на встречу пульсирующей мужской плоти, что продвигалась вверх. Огонь пробежал по ее членам, и снова она почувствовала странную пустоту в самом низу живота, ноющую и зудящую, ту самую, которая так удивила ее прошлой ночью, когда она впервые делила с ним свою постель и свою страсть. Но сейчас она поняла, откуда в ней это ощущение пустоты. Теперь она знала, что желает именно этого. Чтобы он вошел в нее. Пронзил, заполнил и... завершил ее.

Рыдание вырвалось из ее груди. Как могла она забыть такое? Этот чудесный способ соединения двоих, растворения себя в другом, этот восхитительный способ любви потерян вместе с остальным ее прошлым.

Но тело ее помнит о нем. Оно дрожит, оно рвется вперед, навстречу ему, стремясь приблизить тот миг, когда он целиком овладеет им, сделает ее своей, так же, как он овладел ее сердцем.

Еще крепче обхватив его руками, она ответила на его поцелуй, вложив в него всю свою страсть, и всем телом вжалась в него, ощущая, как с каждым его осторожным толчком и продвижением вглубь раскрываются один за другим ее теплые, мягкие лепестки. Но он вдруг замер.

Недоумевая, она пробормотала ему в губы нечто невразумительное. Ее пальцы почувствовали, как судорожная дрожь прошла по напряженным мускулам его спины и плеч. Он оторвался от ее уст, его резкое дыхание было таким же частым, как стук дождя. Грудь его вздымалась. Чуть приподнявшись и оперевшись одной рукой о землю, он принялся целовать ее подбородок и шею.

Откинув голову, она тихо заскулила, а он, захватывая губами кожу на ее шее легонько покусывал ее. Вихри огня проносились по ее телу, сжимая свои кольца вокруг той пустоты, которую он до сих пор не заполнил собой. Теперь, зная, что ей нужно, чего желает, она уже не смогла бы жить с этой пустотой.

Он склонил голову, провел языком по ее грудям, захватил губами кончик одной и осторожно потянул его. Она едва не задохнулась от муки.

– Макс, – выдохнула она. Ее голова металась по мягкой куче сена, служившей ей подушкой. – Прошу тебя!

Он ответил глухим стоном, и снова не дал ей того, чего она просила.

Но он начал двигаться.

Ритмично и медленно. Он выходил из ее глубин и снова входил в них, проникал в нее и снова бежал из нее; его тело скользило по ее телу, твердое по мягкому; его кожа терлась о ее кожу, его пот смешивался с ее потом. Губы его ласкали ее груди, целуя и посасывая их, пальцы кружили по ее животу, спускаясь все ниже и ниже. Но каждый раз, когда ей казалось, что наступает миг слияния, он поднимал бедра.

Она закусила нижнюю губу, чтобы сдержать дикие звуки, клокотавшие в горле, и только вскрикнула, не в силах дольше выносить это пульсирующее напряжение, все туже и туже стягивавшее каждый мускул ее тела. Обезумев от желания, она выбросила вверх бедра, чтобы принять в себя как можно больше его, удержать его в себе, – но он вернул их на место. Вздрогнув, она издала слабый звук, недовольная тем, как легко он утихомирил ее.

Однако тот факт, что она сейчас целиком в его власти, что отдана на волю его желаний, наполнил ее восторгом. Никому еще она так не вверяла себя, и это доверие шло из самых заветных уголков ее сердца и души.

Желание, любовь, мольба изливались в криках, слетавших с ее губ, когда он, не давая ей шевельнуться, задвигался быстрее, и каждый его толчок отзывался в ее теле ощущением ливня. Мучительное напряжение внутри нарастало, но она уже не осознавала ни себя, ни своих ощущений. Только одно ощущение существовало сейчас для нее – ощущение его, проникающего внутрь нее...

И вдруг так долго близившийся шторм грянул ошеломительным взрывом наслаждения.

Ее тело выгнулось, прижимаясь к его телу, и крик, пронзительный и исполненный нежности, прозвенел в воздухе. Словно тысячи ледяных, раскаленных капель обрушились на нее с неведомых высот ночного неба, словно сотни ослепительных молний пронзили ее. Горячее, обжигающее тепло бежало по ее жилам, размягчая все ее мускулы.

А он уже был там – там, где она жаждала его. Полностью в ней, он стал ее частью, пока она была во власти этого мощного, ослепительного урагана.