Забавное Евангелие - Таксиль Лео - Страница 46

А Христос продолжал храпеть.

Наконец перепуганные апостолы бросились к нему и начали его расталкивать. Иисус зевнул, потянулся и спросил, по какому поводу они прервали его сон.

— Что с вами? — осведомился он, делая удивленный вид. — Я так хорошо спал!

— А то, учитель, что мы погибаем. Судно сейчас потонет. Спаси нас! Спаси!

— И вы из-за этого меня потревожили? Честно говоря, я этого от вас не ожидал!

— Но послушай, учитель…

— О маловеры, чего вы убоялись? Разве может с вами хоть что-нибудь случиться, если я среди вас?

— Конечно, равви, ты прав, как всегда, но вода прибывает, помпа не может ее выкачать, и через пять минут мы все пойдем рыбам на корм!

— Если бы ты захотел…

Тогда Иисус встал и обратился к ветру с горькими упреками:

— Что это значит, почтеннейший ветер? Как ты смел рычать и визжать и раскачивать это судно? Ты напугал моих учеников! Нет, это уж слишком… А кто тебе вообще позволил дуть? Я просто не нахожу слов… Проклятый ветрище, я не знаю, что меня удерживает, но, ей-богу, если ты не перестанешь безобразничать, я тебя так отдую, что чертям будет тошно!

Ветер в ответ засвистел еще пронзительнее.

— А ну, хватит! — крикнул Иисус. — Я тебе запрещаю. Молчать, когда говорит Слово!

По этому приказу ветер тотчас умолк и перестал дуть на барку.

Теперь Иисус обратился к озеру, которое продолжало захлестывать волнами палубу, и, уперев руки в бока, обрушился на непокорную стихию:

— А ты что, море Тивериадское, не слышало? То, что я сказал ветру, в равной степени относится и к тебе. Твои шуточки мне не нравятся. Мы здесь не для того, чтобы ты нас поглотило. Немедленно успокойся, иначе я и тебе надаю пощечин!

Тивериадское море утихло как по мановению волшебной палочки. Матросы и пассажиры не верили своим глазам.

— Вот это да! — перешептывались они между собой. — С таким шутки плохи!

Кто же это, что и ветер и море повинуются ему? Не хотел бы я столкнуться с ним на узкой дорожке…

Переговариваясь, они буквально тряслись от страха. Даже радость, что они спаслись от гибели, не могла заглушить их ужас перед всемогуществом Христа.

А что, если этому парню вдруг придет в голову забросить их на луну? Подумать только!..

Впрочем, дальнейшая часть путешествия прошла вполне благополучно. Даже вода, попавшая в трюм, вылилась обратно тем же путем, каким налилась. И дыры в корпусе барки заткнулись, надо полагать, сами собою. Что ни говорите, а чудеса — превосходная штука!

Когда барка доплыла до Гергесины, уже занимался день, Хозяин и не подумал спрашивать с Иисуса и его спутников плату за проезд: он был счастлив уже тем, что его посудина уцелела благодаря необычайному пассажиру. И уж конечно ему не пришла в голову мысль, что Иисус, повелитель стихий, мог сам вызвать эту внезапную бурю, чтобы потом усмирить ее и приписать себе еще одну заслугу. В самом деле, ведь нашему миропомазанному ничего не стоило произвести возмущение в атмосфере: сын голубя был всемогущ, даже когда он спал! И кто знает, может, Иисус сквозь сон все-таки слышал беседу своих апостолов, обеспокоенных тем, что у них нет денег заплатить за проезд? Итак, все апостолы высадились на берег.

Первый, кого они встретили, оказался бесноватым, но на сей раз это не был обычный одержимый дьяволом. Такого даже апостолы никогда еще не видели. Семья отказалась от несчастного. Вместо того чтобы устраивать время от времени общепринятые припадки, этот бесноватый постоянно пребывал в состоянии буйного помешательства. Поэтому его просто изгнали за пределы города.

Он поселился в пещере в одной из прибрежных скал. Одежда его давно изодралась в клочья; день и ночь он бегал в чем мать родила по холмам, испуская дикие вопли и наводя ужас на всех прохожих. К тому же своим видом он шокировал дам.

Со временем бесноватый приобрел широкую известность. В таком плачевном состоянии он пребывал уже много лет, и матери пугали им непослушных детей, как сегодня пугают злой бабой-ягой.

— Замолчи сейчас же, паршивец, а не то позову бесноватого! — говорили они. И малыши, дрожа, умолкали и прятались за материнские юбки.

Иногда несчастного удавалось поймать. Его крепко привязывали, опасаясь буйного нрава, но он обладал такой силой, что разрывал все веревки и даже железные цепи. Никто не мог его успокоить, и он никого не признавал.

Вот какого страшного одержимого встретили апостолы, едва ступив с барки на берег. Можно себе представить, что он вытворял!

Иисус сразу же понял, с кем имеет дело. По своему обыкновению он обратился непосредственно к дьяволу, истинной причине бешеных скачков, прыжков и прочих гимнастических упражнений несчастного.

— Отвечай, нечистый! — воскликнул он. — Давно ли ты вселился в этого человека?

— Давно, очень давно! — ответил дьявол голосом бесноватого. — Но к чему эти вопросы? Оставь меня в покое! Что тебе до меня? Если я терзаю моего одержимого, так это мое личное дело… Укрощай себе бури, но только не мучь меня! Ты усмиряешь волны, я заставляю корчиться этого типа, — у каждого свое ремесло. Неужто ты для того и явился на землю, чтобы мешать бесноватым беситься?

— Я не собираюсь с тобой дискутировать, — отрезал Иисус, — Дух нечистый, выйди из этого человека!

Однако этот дьявол не собирался так легко уступить свою добычу и даже не шевельнулся.

— Чтоб тебе было пусто! — воскликнул Иисус по прошествии некоторого времени. — Ты, что, не слышал? Или ждешь особого приглашения? Или ты один из самых могущественных дьяволов? Как твое имя, отвечай!

А теперь держитесь, друзья читатели. Оказывается, этот одержимый был одержим не одним каким-то дьяволом, а целым полком адских духов!

— Имя мне — легион, ибо нас много! — ответили дьяволы голосом бесноватого. — Нас шесть тысяч штук в одном теле!

— Теперь все понятно, — заметил Иисус. — Вот почему его корчит в шесть тысяч раз сильнее, чем его коллег. Ну что ж, господа дьяволы, пусть вас тут целый легион, все равно придется вытряхиваться!

И тут, как утверждает евангелист Матфей, все шесть тысяч дьяволов пришли в крайнее расстройство.

— Господи боже! — завопили они. — Мы уйдем из тела этого человека, раз ты велишь, но куда мы денемся? Дай нам хоть какое-нибудь пристанище! Не высылай нас вон из этой страны!

Иисус с утра был в хорошем настроении.

Он оглянулся и увидел неподалеку целое стадо свиней, которые мирно рыли землю пятачками, видимо отыскивая трюфели.

С одного взгляда с божественной быстротой он пересчитал поголовье хрюшек. Их оказалось ровно шесть тысяч — не больше и не меньше. Бывают же такие удачи!

Больше миропомазанный не колебался ни секунды.

— Выходите, господа бесы, не бойтесь! — приказал он. — И войдите вон в тех свиней!

Дальнейшее почти не поддается описанию.

Одержимый сразу успокоился и стал кроток. Он уселся на голую землю и принялся чистить ногти, флегматично поглядывая на апостолов.

Свиньи же, наоборот, вдруг запрыгали, захрюкали, завизжали, заверещали и начали кидаться друг на друга. Одни плясали на задних ногах, другие ходили на передних, третьи делали мостики и сальто-мортале, и все это под такой развеселый аккомпанемент, что невозможно себе и представить. Многие катались от восторга по земле, а самые бойкие затеяли игру в чехарду, хотя, по совести говоря, у них это получалось не слишком изящно.

Апостолы надрывали животики.

Но вот кому было не до смеха, так это пастухам шеститысячного стада. С тревогой смотрели они на беснующихся свиней и спрашивали себя, чем все это кончится.

Несчастные свинопасы! Шутка миропомазанного обошлась им не дешево.

Вдоволь напрыгавшись и наплясавшись, все свиньи устремились галопом к морю Тивериадскому, бросились с крутизны и потонули все до единой. Можно считать, что владельцы стада были разорены и пущены по миру. Еще бы, шесть тысяч свиней! Это чего-нибудь да стоит!

Если вы сомневаетесь в достоверности моего рассказа, друзья читатели, то можете открыть евангелия от Матфея (глава 8, стихи 23-34), от Марка (глава 4, стихи 35-40; глава 5, стихи 1-20), а также от Луки (глава 8, стихи 22-39). Вы убедитесь, что я ничего не преувеличил.