Забавное Евангелие - Таксиль Лео - Страница 65

— Господи, я вся твоя. Умереть за тебя — для меня великое счастье.

— Но ведь ты меня знаешь всего полдня!

— Истинная любовь, господи, рождается мгновенно, без рассуждении.

— Так чего же ты от меня хочешь, Марфа?

— Господи, я очень несчастна. Я чувствую, что ты не ответишь мне взаимностью. Твое сердце уже занятой Марией.

— Утешься, прелестное дитя мое! Божественная любовь неистощима, она может распространяться на все сущее одновременно. Поэтому, если ты, Марфа, меня любишь, я тоже тебя люблю.

— Какой ты добрый! Как мне приятно это слышать!

— Веруй в меня, доверяй мне, и ты будешь счастлива на лоне господнем.

— Ты мне обещаешь?.. Я буду счастлива?..

— Так счастлива, что сама не будешь знать пределов своему счастью.

— Ты меня будешь любить?.. Немножко? Много? Страстно?

— До безумия!

И действительно, сердце Иисуса было настоящим капустным кочаном. Он раздавал по листу то одной, то другой, то третьей. Таким образом, и Марфа приобщилась небесных блаженств, однако большая и лучшая их часть попрежнему доставалась Магдалине.

Глава 50. ВЕЛИКОЕ СЛОВОИЗВЕРЖЕНИЕ.

Приближались к нему все мытари и грешники — слушать его. Фарисеи же и книжники роптали, говоря: он принимает грешников и ест с ними. Но он сказал им следующую притчу… Лука, глава 15, стихи 1 -3

Просто диву даешься, сколько притч было в запасе у ходячего Слова!..

Впрочем, наедине с хорошенькой женщиной можно было уже не прибегать для объяснений к притчам и иносказаниям.

После нескольких дней знакомства с Марфой, непорочным цветком, видимо не лишенным прелести, Иисус отправился в турне по Перее, области, подвластной Ироду Антипе. Здесь он устроил настоящий фестиваль притч. Пересказывать их все было бы слишком долго. Похоже на то, что местные жители все время подшучивали над апостолами; когда эти попрошайки заявлялись в какое-нибудь селение, им совали в суму самые разнообразные и неподходящие предметы. Так, однажды Андрей, а может быть, Петр — точно этого никто не знает — попросил у крестьянина хлеба, рыбы и яиц, а тот вместо хлеба вложил ему в руку булыжник, вместо рыбы — змею, а вместо яйца — скорпиона. Иисус тут же растолковал апостолам, что они должны продолжать нищенствовать, несмотря на все эти неприятности.

К некоему человеку, говорил он, бедному, но гостеприимному, пришел среди ночи странник. Хозяин тотчас бросился к своему другу. «Одолжи мне три хлеба, — закричал он, стучась в его дверь, — ибо у меня гость, утомленный дальней дорогой, и мне нечем его угостить». Но друг его спал, дети тоже, дверь была заперта, и никому не хотелось подниматься среди ночи. «Ах так! — завопил рьяный странноприимец, — ты не хочешь вставать? Ну, погоди же!» И он принялся барабанить в дверь изо всех сил и стучал до тех пор, пока его друг не поднялся и не дал ему требуемые три хлеба, чтобы хоть как-нибудь отделаться от нахала.

Так вот, — сказал в заключение Иисус, — следуйте этому примеру. «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам» (Лука, глава 11, стихи 5-13).

Приблизительно в это же время он исцелил двух слепых и одного немого.

Исцеление немого, видимо, так обрадовало одну женщину, что та воскликнула:

— Блаженно чрево, носившее тебя, и сосцы, тебя питавшие! Относительно всего этого периода см. Евангелие от Луки, глава 11, стих 27.

Вскоре после этого Иисус согласился отобедать в доме фарисея, который подложил ему свинью, пригласив одних фарисеев и книжников, сиречь писцов.

Едва войдя в зал, Иисус увидел, что попался в ловушку.

Тогда, чтобы отомстить хозяину, он возлег к столу, не омыв ног, как того требовал обычай. Гости зароптали. Иисус сделал вид, что не понимает причины их недовольства, и отобедал как ни в чем не бывало.

За десертом он вместо тоста излил на собравшихся фонтан проклятий, упрекая их за то, что они всегда выбирают в синагогах лучшие места и желают, чтобы их приветствовали на улицах, сравнив их за это с гробами сокрытыми, прикосновение к которым оскверняет, и так далее и т. п.

Словоизвержение это — горе вам, делающим то! Горе вам, не делающим другого! — истощило терпение присутствующих. Раздались крики:

— Наглец! Намылить ему шею за такое нахальство, да так, чтобы долго помнил!

Но Иисус не растерялся. Он быстро вскочил на стол, опрокинул скамьи, и в огромном зале началась сумасшедшая игра в кошки-мышки. В конце концов мышку обязательно поймали бы и поучили как следует, если бы толпа народа, собравшаяся у дверей, не вломилась в зал и не защитила Иисуса (Лука, глава 11-12).

Воспользовавшись случаем, он тут же начал перебирать четки своих притч: №1. Богатый земледелец собирает со своего поля такой урожай, что не знает, где его хранить. Значит, надо построить амбары побольше и повместительнее. Но едва он передал архитектору свой заказ и план, как в ту же ночь — хлоп! — и скончался. №2. У другого земледельца всего одно фиговое дерево, которое вот уже три года не приносит плодов. Земледелец говорит: «На этот год я еще раз окопаю дерево и унавожу, но, если к осени на нем опять не будет фиг, срублю его без пощады и брошу бесплодную смоковницу в огонь!»

Как видите, хитрость невелика.

Между двумя притчами он исцелил женщину, страдавшую любопытным недугом. Она была в расцвете лет, однако казалась более согбенной, чем восьмидесятилетняя старуха. Видно, сам черт согнул ее, причем буквально пополам. Она передвигалась, воздев зад к небесам, а подбородком касаясь земли. Нетрудно сообразить, что в таком положении ей было невозможно заниматься каким-либо ремеслом. Зарабатывать на жизнь она могла бы разве что собиранием окурков, но в те времена папиросы еще не изобрели, а потому она была до крайности бедна и несчастна.

Иисус над ней сжалился; он произнес два слова, и добрая женщина вмиг распрямилась и стала стройна как тополь.

Пребывание Иисуса в Перее не затянулось: к празднику освящения он возвратился в Иерусалим. Происхождение этого праздника таково: как известно, Иуда Маккавей был одним из еврейских военачальников, героически сражавшихся против иноземных захватчиков. Гораздо менее известен тот факт, что после победы над сирийским царем Маккавею пришлось совершить обряд очищения и освящения иерусалимского храма. Так вот, когда он вошел в храм, оказалось, что захватчики перебили почти все сосуды со священным маслом

— остался только один. Положение было безвыходным! Изготовление священного масла — дело не простое, оно сопровождается сложным, а главное, длительным ритуалом. Что делать? На всякий случай Иуда Маккавей хотел наполнить маслом хоть часть светильников, и, представьте, одного-единственного сосуда хватило на все светильники храма на целую неделю! В память об этом чуде евреи каждый год веселятся восемь дней подряд, так же как на пасху и на праздник кущей. Сын голубя присутствовал на этих увеселениях и едва не был побит камнями за то, что в общественном месте упрямо утверждал, будто он и его отец составляют одно целое (Лука, глава 13, стихи 6-9, 10-18; Иоанн, глава 10, стихи 29-42). На сей раз дело было таким жарким, что Иисусу пришлось поспешно возвратиться туда, откуда он явился. Во время второго посещения Переи он отличился чудом, совершенным в разгар пиршества, на котором опять же присутствовали одни фарисеи. Этот шутник Иисус так любил хорошо поесть, что без разбора принимал все приглашения к обеду, и от друзей и от врагов.

Тот обед состоялся в субботу. Фарисеи нарочно привели с собой человека, больного водянкой, раздутого, словно огромный бурдюк.

Иисус тотчас сообразил, какую западню ему расставили, и, предваряя события, первым задал собравшимся вопрос:

— Дозволено ли исцелять в праздник саббат, в день субботний?

Вопрос был дерзкий, а главное, ответить на него было весьма затруднительно. Сказать «да» означало нарушить закон Моисея, а на него фарисеи ссылались на каждом шагу. Сказать «нет» в присутствии больного означало навлечь на себя недовольство и гнев народа за бессердечие. Поэтому собравшиеся ничего не ответили.