Забавное Евангелие - Таксиль Лео - Страница 68

Глава 51. УМИРАЕТ ХОРОШО ТОТ, КТО УМИРАЕТ ВОВРЕМЯ.

Итак, отняли камень от пещеры, где лежал умерший. Иисус же возвел очи к небу и сказал:

Отче! благодарю тебя, что ты услышал меня.

Я и знал, что ты всегда услышишь меня; но сказал cue для народа, здесь стоящего, чтобы поверили, что ты послал меня.

Сказав это, он воззвал громким голосом:

Лазарь! иди вон.

И вышел умерший, обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами, и лице его обвязано было платком. Иисус говорит им: развяжите его, пусть идет. Тогда многие из иудеев, пришедших к Марии и видевших, что сотворил Иисус, уверовали в него.

Иоанн, глава 11, стихи 41-45

Я забыл сказать, что Вифания находилась совсем неподалеку от Иерусалима. Иисус благоразумно не стал злоупотреблять гостеприимством Лазаря э 1, брата Магдалины и Марфы, однако во время своего вояжа по Перее он продолжал поддерживать с этой верной ему семьей дружескую связь по почте.

И вот, пока сын голубя странствовал от деревни к деревне в Перее, рассказывая повсюду дурацкие старые анекдоты, явился к нему однажды утром гонец с доверчиво-простодушным письмом, где было начертано:

Господину Иисусу Христу в Перее. В случае изменения адреса найти адресата.

"Господи, тот, кого ты любишь, болен.

Марфа и Мария".

Иисус скомкал записку и ответил гонцу:

— Чепуха! Они зря беспокоятся. Не от всякой болезни умирают. Лазарь выкарабкается, я в этом уверен.

И гонец отправился к двум возлюбленным овечкам с этим ответом их пастыря. Но поскольку Лазарь был тяжко болен, такой ответ их ничуть не успокоил. Марфа и Мария Магдалина чувствовали себя как на иголках и полагали, что Иисус относится к этому делу слишком уж беспечно. Неужели он ничего не понимает, их красавчик шатен?

О, отнюдь! Сын голубя прекрасно знал и понимал все, что касалось здоровья его друга Лазаря. Просто он не хотел вмешиваться в ход болезни. Почему? А вот это мы сейчас узнаем.

В течение двух дней Иисус делал вид, что совершенно позабыл о послании двух сестер. К концу второго дня Лазарь преставился. Мария и Марфа в отчаянии! Они берут Лазаря, обмывают его, умащают благовониями, накрепко пеленают надушенными простынями, рассылают извещения о похоронах. Поскольку Лазарь занимал среди евреев довольно высокое положение, хоронили его по первому разряду. Народу собралось великое множество. Лазаря положили в превосходную пещеру, исполнявшую роль семейного склепа. В течение трех дней его оплакивали по самому высшему тарифу: Магдалина решила, что на слезах экономить нечего, так что обусловленных ритуалом рыданий было предостаточно.

Марфа и Мария тоже присоединились к хору плакальщиц и старательно проливали целые потоки слез. Правда, их слезы были искренними, ибо они действительно обожали своего брата. Особенно горевала Магдалина, которая никак не хотела верить в столь внезапную кончину.

— Дорогой наш Лазарь! — восклицала она. — Всего неделю назад он был здоров и крепок, как дуб, а сегодня лежит в гробу… Не может быть, чтобы он умер!

И она потребовала, чтобы склеп открыли. С лица Лазаря сняли пелены.

Выглядел он как самый заправский покойник. Тогда пещеру снова заложили камнем и замуровали. Друзья семьи окончательно убедились, что брата Марии и Марфы похоронили не напрасно.

Но в тот миг, когда Лазарь сыграл в ящик, Иисус, от которого ничто не скрыто, сразу же получил — разумеется, от своего отца-голубя — уведомление об этом печальном событии.

Вдруг он сказал ученикам:

— Пойдем опять в Иудею.

— В Иудею? — вскричали ученики. — Должно быть, ты шутишь! Совсем недавно ты едва избежал ярости своих врагов, а теперь опять хочешь вернуться в Иерусалим? Полно! Ты что, забыл, как тебя хотели побить камнями? Черт побери, короткая же у тебя память!

— Все это неважно, — отрезал Иисус. — Мы идем в Иудею. И если не в

Иерусалим, то уж в Вифанию наверняка.

— Что, по Магдалине соскучился? — фамильярно спросил один из апостолов, полагая, что догадался о причине столь внезапного желания вернуться в Иудею.

— Да нет же, о Магдалине я сейчас и не думаю. Я думаю о моем брате Лазаре, который уснул, но я иду разбудить его.

— Смотри-ка, в самом деле! — вспомнил кто-то, — Два дня назад тебе ведь сообщили, что Лазарь болен. Но если сейчас он уснул, значит, выздоровеет, — это добрый знак. Апостол, сказавший это, думал, что его наставник, говоря об уснувшем Лазаре, имел в виду тот благодатный сон, который при некоторых заболеваниях служит признаком выздоровления. Однако Иисус тут же исправил его ошибку.

— Когда я говорил, что Лазарь уснул, я хотел сказать, что он опочил.

— Лазарь умер?

— Да, мои друзья.

— Что же теперь?

— Теперь я в восторге.

— В восторге?!

— Да, в восторге, ибо теперь я получил возможность его воскресить. А когда я его воскрешу, вам всем до одного придется признать, что я всемогущ… Но довольно слов, идем к нему!

Однако апостолы все еще колебались. Тогда Фома, отличавшийся от остальных своим мужеством, подал им пример.

— Пойдем с ним, — сказал он великодушно, — и умрем с нашим учителем!

И вот святой взвод двинулся в путь. Когда они добрались до Вифании, шел уже четвертый день после положения Лазаря во гроб. Многочисленные друзья, как могли, утешали обеих сестер.

Марфа, услышав, что Иисус подходит к Вифании, бросилась ему навстречу, Магдалина же осталась дома.

И Марфа сказала Иисусу:

— Ах, господи, почему не пришел ты раньше? Когда мы с сестрой известили тебя, еще можно было спасти несчастного Лазаря. Если бы ты пришел вовремя, то смог бы его исцелить и сейчас наш Лазарь был бы жив.

— Что ж из того, что Лазарь умер? Он воскреснет!

— Увы, это утешение я только и слышу последние четыре дня. Воскреснет в день конца света! Все мои иерусалимские друзья мне это повторяют.

— Да нет же, Марфа, я говорю о другом. Я сам по себе есмь воскресение и жизнь; верующий в меня, если и умрет, оживет. Веришь ли мне, Марфа?

— Конечно, господи. Верую, что ты Христос, сын отца Саваофа. Теперь ты доволен?

— Да, Марфа. Перестань плакать, я верну вам радость. Марфа подумала о Магдалине, оставшейся дома, и поспешила к ней.

— Мария, Мария! — зашептала она. — Учитель здесь и зовет тебя.

Слова эти она шепнула сестре на ушко, чтобы никто из собравшихся в доме друзей не мог их слышать.

Магдалина, как скоро узнала, что ее возлюбленный в двух шагах, поспешно встала и пошла к нему.

— Куда это она собралась? — всполошились друзья дома.

— Она пошла плакать на гроб Лазаря.

И они пошли за ней, чтобы поплакать вместе с нею и тем смягчить горечь ее слез.

Магдалина же, придя туда, где был Иисус, и увидев его, пала к ногам его и начала повторять упреки Марфы:

— Ах, господи, если бы ты был здесь хоть несколькими днями раньше, не умер бы брат мой!

И больше она ничего не прибавила. Из глаз ее полились ручьи слез более красноречивых, чем любые слова. Такой взрыв отчаяния оказался заразительным. Все пришедшие с Магдалиной иудеи заревели хором. Сам Иисус был глубоко тронут и едва не присоединился ко всеобщим рыданиям. Однако сын голубя вовремя вспомнил, что он все-таки бог и что ему стонать незачем, поскольку он сейчас воскресит несчастного покойника.

— Где вы его положили? — вдруг спросил он. Ему ответили хором:

— Господи, изволь пойти за нами, и там сам увидишь.

И он пошел за ними. Поразмыслив, он решил, что не худо будет, если он все же поплачет вместе со всеми. И вот Иисус прослезился. Евреи же, принявшие его слезы за чистую монету, говорили шепотком:

— Смотри-ка, он его все-таки чертовски любил! Впрочем, некоторые, по свидетельству того же евангелия, скептически изрекали:

— Если бы он его действительно так любил, он бы не дал ему умереть, ведь открыл же он глаза слепорожденному! Хотя, может быть, все его чудеса — жульничество?