Открытка - Флеминг Лия - Страница 77

Мима хлопотала весь день, убирая спальню Каролины. Она даже отыскала где-то засушенные стебли ароматного дафне, чтобы пропитать его нежным запахом туалетный столик. Во всех комнатах разожгли камины, чтобы поменять воздух и прогреть стены. Встречать на станцию поедет Баррел, но он будет молчать обо всем до самого дома. Каролина не должна заподозрить неладное, пока не переступит родной порог. Фиби ждала и боялась встречи с дочерью. Как она сообщит ей ужасную новость о сыне? Лучше пока об этом не думать! В духовке подходила запеканка с рисом и овощами и любимый пирог Каролины с начинкой из куманики и сладким кремом. Фиби старалась не нервничать и держать себя в руках, но ее все равно трясло от возбуждения. То и дело она поглядывала на старинные часы, которые после обеда, казалось, совсем остановили ход. Телеграмма, извещающая о прибытии Каролины, лежала в холле. Оставалось ждать неизбежного: встречи с дочерью.

– А вот и я! – воскликнула Калли, шутливо швырнув свою пилотку прямо через открытую дверь. – Но где же все?

– Добро пожаловать домой, мисс Калли! – радостно заулыбалась Мима. – Мы так соскучились! Ваша мама легла немного отдохнуть. С ней не так давно случился удар. Ее сильно тряхнуло, сами увидите. Проходите поближе к камину, грейтесь! А я пойду позову мисс Фиби.

Калли огляделась по сторонам и вздохнула с облегчением. Все, как всегда! Так же мерно тикают часы на каминной полке, все те же сквозняки гуляют по комнатам, и даже сырое полено в камине дымит, как и раньше. Правда, непривычно тихо. И Дезмонда нигде не видно, не слышно привычного шума игрушечных машин или веселых криков во дворе, когда он играет в мяч, и собаки она не видит, не выбежала встретить ее приветственным лаем, как прежде. Наверное, Дезмонд еще просто не вернулся из школы. Они не стали отпрашивать его с уроков только из-за того, что его мама вернулась. Странно!

Наверху показалась Фиби, она стала медленно спускаться по лестнице, судорожно цепляясь за перила.

– Наконец-то! – проговорила она с улыбкой. – Как добралась?

Никаких поцелуев или нежных объятий! Обычный выход стареющей примадонны на сцену, достойно и со вкусом. Правда, мать сильно сдала. Чувствуется, что роль гостеприимной хозяйки дается ей с огромным трудом. Походка неуверенная, фигура сгорбилась.

– Старею понемногу, как видишь. Дай-ка я посмотрю на тебя! О боже! Кожа да кости! Как же ты похудела! Но тебе идет такая худоба! А волосы… Что ты сделала со своими волосами?

– Со мной все в порядке, мама! – перебила ее Калли, зная, что вид у нее чудовищный. – А вот с тобой, как я посмотрю, все не так гладко! Когда это тебя прихватило?

Фиби проигнорировала вопрос дочери.

– О, я уже много лучше, чем была поначалу. Крепну с каждым месяцем. Да, скрутило меня очень сильно, но могло быть и хуже. Идем же! Сейчас Мима подаст шерри.

– Я не гостья! И сама могу отлично налить себе шерри. Когда Дезмонд возвращается из школы? Он знает о моем приезде? Ты сказала ему?

Последовала короткая пауза, во время которой Фиби доковыляла до кресла и кое-как плюхнулась в него.

– Каролина, у нас в доме произошли некоторые перемены… Дорогая, пойми меня правильно! Я не могла смотреть за мальчиком по состоянию здоровья… Джесси вышла замуж…

– И ты спровадила его в школу-интернат. Я так и предполагала! Какую школу ты выбрала на сей раз? – У Калли отлегло от сердца. Все в порядке! Дезмонд не встречает ее только потому, что его нет дома.

– Не совсем так! Прошу тебя, садись! Мне надо кое-что сообщить тебе… Джесси вышла замуж за летчика, а он захотел, чтобы она переехала к нему в Австралию на постоянное местожительство и даже специальное приглашение прислал…

– То есть ее муж – австралиец? Спустился к Джесси с тамошней горы Стерлинг, я полагаю! Но какое это отношение имеет к Дезмонду?

– Большое… я бы сказала, самое прямое… Столько всего случилось разного за эти годы… У меня – этот дурацкий инсульт… Много месяцев провалялась по больницам… Ты в это время где-то в Европе… выполняешь свои спецзадания… Я думала, они тебе сообщат, но война, конечно…

Фиби вдруг замолчала, и Калли снова почувствовала неприятную пустоту в желудке.

– Говори же! Что случилось с Дезмондом? Несчастный случай? О боже! Только не это!

– О нет! Что ты! Он жив-здоров! Просто Джесси предложила забрать его на время с собой, пока я окончательно не оправлюсь от болезни. Разумеется, я сказала «нет»!

Фиби уставилась на огонь, полыхающий в камине, остекленевшими глазами.

– И что дальше? Говори же! – Сердце заколотилось в дурном предчувствии.

– Она увезла его с собой тайком, без моего разрешения…

– Ты обратилась в полицию? Где она сейчас? – Калли охватила паника. – Ты позволила ей увезти моего сына! Куда?! – Она вскочила с места и стала нервно расхаживать по комнате. Новость была ужасной.

– Накануне Рождества они отплыли в Австралию. Там их должен был встречать муж Джесси. Вот все, что я знаю.

– Но ведь с Рождества прошло бог знает сколько времени! Почему же ты не предпринимала никаких мер, чтобы вернуть ребенка? – закричала Калли. – Полиция должна была начать расследование. Я ведь написала тебе, что жива и скоро вернусь домой. И это было много раньше Рождества!

– Мы все думали, что тебя уже больше нет в живых. А потом позвонили из Лондона… Никаких писем от тебя я не получала… Если бы пришло письмо, все сложилось бы иначе… Мне так жаль…

Фиби расплакалась.

– Я послала тебе открытку из Лейпцига. Монахини отнесли ее на почту. Сама я в это время лежала в больнице. Была серьезно больна. Выкарабкалась, приехала, а ты несешь какую-то чушь! Ты даже не соизволила уведомить полицию о том, что девушка забрала с собой моего ребенка, не спросив на то разрешения ни у тебя, ни у меня… Как ты можешь объяснить это? – слова вылетали из Калли, словно пули, и били прямо в цель, наотмашь.

– Каролина, прошу тебя! Не обвиняй меня ни в чем! Я была прикована к кровати, с трудом могла выговаривать слова. Пойми, я физически была не в состоянии присматривать за ребенком. Джесси была его няней. Я доверяла ей полностью. Послушай, она не сделает ему плохо. Никогда! Она любит Дезмонда, как родного.

– Да, но это мой ребенок, а не ее! Неужели ты сомневаешься в том, что я тоже люблю Дезмонда? – Калли расплакалась. – Это несправедливо, мама! Как только ко мне вернулась память, я сразу же сообщила тебе о том, что жива. Надо немедленно идти в полицию!

– Но мы считали тебя погибшей. Никто не знал, где ты и что с тобой. Во всяком случае, они мне так говорили… Пожалуйста, не вини меня! Тебе захотелось приключений, да? Ты вызвалась добровольцем и ушла на фронт, бросив нас здесь одних, – вдруг резко выпалила Фиби, не глядя в лицо дочери.

– А ты только и ждала того момента, чтобы сбагрить моего сына со своих плеч! Так, выходит? Что ты за бабушка после этого? И не смей называть мою работу «приключениями»! Я что, по-твоему, в игры там играла? Да ты и понятия не имеешь, через что мне пришлось пройти!

– Я – больная старая женщина! Мне уже не под силу управляться с маленькими детьми… А Джесси любит Дезмонда… Вот если бы кто-нибудь толком объяснил мне, где ты и чем занимаешься…

– Джесси ему няня, а не мать!

– Ты тоже в свое время любила Марти… а не меня! – Голос Фиби дрогнул, и она бросила умоляющий взгляд на дочь, но Калли была вне себя от бешенства.

– Я ведь даже не знала, что ты приходишься мне родной матерью! Как же ты можешь сравнивать?

– Я делала все, что в моих силах, чтобы защитить тебя! С тобой все было иначе, чем с Дезмондом. Во всяком случае, у него где-то есть отец.

– Больше нет! Как видишь, война позаботилась и об этом!

– Вот как? Значит, Тоби больше нет! Что ж, невелика потеря, не так ли? – язвительно бросила в ответ Фиби.

Это уже было выше сил Калли. Она подошла к эркерному окну и уставилась на улицу. Кажется, пора сказать матери правду.

– Неужели ты думаешь, что я позволила бы себе родить от такого мерзавца, как Тоби? Этот прохиндей до сих пор прячется где-нибудь на Ближнем или Дальнем Востоке, в каком-нибудь притоне, и боится нос высунуть наружу. Нет, не он отец Дезмонда! Его отцом был Луи-Ферранд Ван Гротен. Немцы расстреляли его за участие в Сопротивлении. Я привезла с собой орден за мужество, которым его наградили посмертно. Это все, что осталось сыну на память о его замечательном, смелом и благородном отце.