Евангелие от Марии или немного лжи о любви, смерти и дееписателе Фоме - Талмер Моника - Страница 12

Евангелие от Марии

— Мария, -говорил кто-то, тряся её за плечо. -Ты слышишь, Мария? Что с тобой?

Над ней склонилась одна из женщин, держа в руке кувшин с водой.

— Уже вечер скоро… плохо ей, -услышала она. — Как принесли вчера вечером — до сих пор в себя не пришла.

— Поспит пусть.

— Воды бы хоть…

— Да нет, лучше так, не трогай.

— Может, сделать что, отвар какой…

— Пусть лежит, кто знает, что ей теперь нужно.

Не открывая глаз, она повернулась на бок и зарыдала, кусая руку, чтобы не раскричаться.

— Водички выпей, -сказала ей женщина. -Ну, чего ты… это я, Марфа.

— Говорю тебе, оставь её. Три дня теперь будет плакать…

— Плохо ей, бедной, не ела сколько же…

— Обходилась раньше как-то без твоих забот, и теперь обойдётся. Погляди на неё -кроме неё будто никого и нет тут больше. Бегай тут вокруг… Кто он ей — муж или кто? Можно подумать…

— Да замолчи ты, что ли… Видишь, как убивается…

— Не сильно-то и убивается. Померла бы уже, коли на то… Жива же, значит, не больно-то… не те это слёзы.

— Послушай, принеси пойди лучше чего… что осталось…

— А что осталось? Теперь прикажешь её кормить? Может, она так целый месяц тут пролежит -и нам её ещё и кормить? Куда девать её? Никто за ней не пришёл — нам теперь всё… Принесли, бросили нам на шею…

— Не надо, -сквоь слёзы проговорила Мария. -Я воды выпью, и пойду…

— Да куда ты пойдёшь, бедная… Ночь скоро. Не надо, милая, поплачь, потом поспи, утром уже…

— Я… нет… мне надо. Я пойду.

— Подожди… водичка вот. Давай, пей… подожди… успокойся сначала, потом пей… захлебнёшься ведь… вот так.

Всё плыло у неё перед глазами, тело отказывалось слушаться, но в голове горела мысль, что она должна ещё раз непременно увидеть его, и для этого встать, и идти, и спешить, очень спешить…

— Ты не слушай её, у нас еды много… Я принесу тебе сейчас, поешь, давай, только вставать не надо…

— Марфа! -Крикнула со двора сестра. — Тут спрашивают её! Пришли к ней.

— Кто?! -Вскочила Мария. -Я… я бегу, уже бегу…

Вот — ведь это он, как ни в чём ни бывало, пришёл за ней! Ничего этого не было — она просто потеряла сознание, и теперь он сам пришёл, чтобы забрать её, и вылечить, и спасти…

Она вырвалась из рук удерживающей её Марфы и кинулась к двери. Но упала на пороге прямо на руки вошедшему человеку.

— Положи её лучше, -услышала она. — Давай, сюда…

Пришедший за ней — а это был Фома, — осторожно уложил её обратно на скамью.

— О боже! -Плакала она, не в силах принять правды. — Нет, пустите меня, пустите, я пойду, я должна идти…

— Куда, Мария? -Спросил Фома. -Ну тихо, тихо, ну пожалуйста, не надо…

— Ты кликни меня, если что, Фома, -сказала Марфа. -Я пойду.

— Мне надо увидеть ещё раз… его увидеть. Пойдём туда, Фома.

— Завтра, с утра, давай, отдохни, и я тебя отведу.

— Сейчас! Мне надо сейчас. Что же это, Фома?…

— Я… просил его, -вздохнул Фома. — Говорил, просил… Он никого не хотел слушать. Упрямый человек!

— Я знаю, знаю… Ему весь мир был нужен, ему было мало нас… Всё, что было не так на свете, его ранило, он хотел исправить всё, изменить, он страдал и мучился так сильно, но сделать ничего не мог, и мы не могли помочь ему в этом! Никто не мог…

— Всё погибло уже давно, -сказал Фома. -Так давно, что я и не помню уже, когда нам всем вместе было легко, когда он говорил с нами и улыбался, как прежде… он как будто покидал нас, как будто прогонял или отпускал, — не знаю… Только никто не ушёл.

— Не ушёл? -Почему-то обрадовалась Мария. — Они правда, все здесь?

— Да здесь, -с какой-то досадой сказал Фома. -Здесь они…

— Надо же, здесь… И что вы будете делать?

— Да кто вы, Мария, какие такие вы… Ухожу я, -вдруг сказал он. -Далеко отсюда ухожу, наверное, навсегда. Пришёл попрощаться.

— Уходишь, Фома?…

— Я… я только хочу понять, зачем… Зачем он сделал это? Почему вышло так?… Знаешь, там, далеко, там ведь есть люди, которые должны это знать.

— Что ты говоришь… где-то есть такие люди? А куда ты идёшь, Фома?

— Далеко, куда-нибудь на восток…

— Надо же, как… Ты как будто что-то писал, Фома?.

— Да, -потупился он.

— А где же, где… Ты писал, что он говорил?

— Да так, кое-что… Матвею отдал, из нижнего города, он грамоту знает… Пусть останется ему, может, когда… Слушай! -Вдруг схватился он. -А пойдём со мной!

— Но я… Я не знаю, Фома…

— Что тебе тут делать, Мария? Послушай… Надо только вернуться назад, в Кану, дождаться каравана, и с ним… Я много кого знаю, и меня они помнят… Ты нигде ещё не была, Мария, ты не знаешь, какие чудесные страны там, на востоке… Я столько могу тебе рассказать! Ты всё, всё увидидшь своими глазами, и Египет, и Бахарат… всё, всё о чём он говорил, ты увидишь сама… Там, на востоке, есть снежные горы, и на их вершинах живут вечные люди, которые знают всё… Я должен их найти, рассказать им, что случилось, и они скажут мне, почему, и что я должен делать… Я буду относиться к тебе, как к сестре, -спохватился он, — но никому не дам тебя в обиду. Ты не подумай… Я сам ни о чём и думать больше не могу… стоит перед глазами…

— Стоит перед глазами…

— Пойдём со мной, Мария!

— Нет, Фома, -покачав головой, сказала она. — Посмотри на себя — ты уже говоришь, как он… Рано или поздно с тобой случится то же самое. Видно, такая моя судьба… Пойдём. Пойдём, Фома, отведёшь меня к нему.

Вечером субботы в ворота дома Иосифа кто-то постучал.

— Там говорят, срочное поручение, именем Синедриона, хозяин, -робко доложил слуга. — Какая-то женщина…

— Ночь на дворе, суббота… Что за дело, Иосиф? -Заворчала жена. -Стол ведь у нас, гости…

— Я сейчас.

Иосиф недовольно поморщился и встал из-за стола.

— Дурной привкус у этих слов, -сказал он. -Портит аппетит.

Он последовал к воротам вслед за слугой. Женщина, которая ожидала его, казалось, едва держалась на ногах.

— Да что это за… -начал Иосиф, но вдруг, словно узнав её, притих. -Иди, — сказал он слуге. -Скажи, я скоро буду.

— Это… ты, Мария? Это ты? -Спросил он, приближаясь к ней. -Что ты… Как ты, Мария?

— Я… не важно, ничего, Иосиф. Мне нужна твоя помощь.

— Но я… Что, Мария, что?…

— Пойдём со мной. Надо его вынести оттуда.

— Что?! О, Господи, да что с тобой, Мария?… Как вынести? Куда…

— Я всё покажу. Идём со мной, сама я…нет сил…

— Конечно же, нет… о, Господи, да что же это?…

— Надо, Иосиф… Нет, я не могу. Просто пойдём со мной. Только сейчас… надо успеть до рассвета.

— Но я же не могу… Не могу идти так с тобой, через весь город, Мария… А как же ваши… его ученики?

— Они ничего не должны знать. Никто не должен…

— Но подожди… Если мы…

Он посмотрел на неё и замолчал. Думать о ней было страшно, смотреть на неё было страшно.

— Встретимся через час, -сказал он. — Жди меня там.

… Когда всё было закончено, Мария легла прямо на свежую землю и закрыла глаза.

— Да… -сказал Фома и присел неподалёку на траву.

— Ты думаешь о том же, наверное, Фома? -Задумчиво спросил, опускаясь рядом с ним, постаревший за эту ночь Иосиф. -Что же это за Бог, которому нужна такая ложь, чтобы оправдать себя?…

— Я думаю о ней, -сказал Фома.

— И что же ты думаешь?

— Что она, Иосиф, кажется, не лжёт…

— Я видела его, -сказала она. -Видела. Он воскрес.

Наступила тяжёлая пауза.

— Ты несносна, Мария, -сказал Андрей. — Ни перед чем ты ни остановишься… Нет для тебя святого. Даже теперь…

— Что ты хочешь доказать, неразумная женщина? -Едва сдерживая ярость, зашипел Пётр.-Что перво-наперво у него — ты?! Что ни здесь, ни там нет у него других дел и забот?

— Конечно, -хмыкнул Иоанн. — Куда уж нам всем… Но о Боге, о Боге бы подумала! Иисус давно уже на небесах, с Отцом, Мария, это то, чего он хотел всегда. Что делать ему здесь, с тобой, теперь…

— Я просто… Я просто первая пришла. Я пришла первой, и его увидела, когда он ещё… Да почему, почему вы не верите мне?!!