Цветок змеиного дома - Нигматулина Галина - Страница 33

– Лена, ты только не волнуйс-с-ся, но… – осторожно и даже с опаской от правящего лорда империи Амморан, нервно пропускающего сквозь клыки алую ленту языка, да еще напряженным хриплым голосом, обращенным ко мне. Как с ребенком разговаривал. И после этого оставаться спокойной?! Не захочешь, занервничаешь. – С твоим телом проис-с-сходит что-то с-с-странное, цветочек. Я чувс-с-ствую то, что невозможно. Вот и вызвал Гррана, чтобы он тебя осмотрел. Пока еще рано что-то утверждать. С-с-слишком мало времени прошло. И потоки странные. Но… – пауза, – я чувствую в тебе биение жизни, Лена. И, кажется, не только своей…

И вот как бы вы восприняли такую новость? Правильно – впали бы в ступор.

– Дэй? – спросила первое, что пришло мне в голову, еще не до конца осознав слова ниида, не зная, как реагировать на такое «счастье». В голове словно вакуум образовался. Потому что… нельзя залететь от нааганита!!! Это физически, в принципе, даже теоретически, да вообще никак невозможно!!! С их ненормальной, сложной, дурацкой системой размножения! Мне об этом с самых первых дней в их империи твердили! И это было правдой! Да такой правдой, от которой волосы дыбом вставали, зная, как эта правящая раса продлевает свой род! А тут… – Ты и Дэй, да? – все еще пребывая в шоковом состоянии, переспросила я, заставляя себя поверить в то, что мне только что сейчас сообщили напряженным мужским голосом, полным неверия, потрясения и в то же время безумной надежды. – Но…

Договорить я не успела.

Резко отъехавшая в сторону дверная панель, и в спальню ворвался злой как черт, в частичной трансформации, третий лорд империи Амморан Дэйрашшш. И это мой спокойный ньер? Мама!!! Жуткое зрелище! Лицо со змеиными чертами, утратившими все человеческое, перекошено от ярости и покрыто чешуей! Черные изумруды, полные гнева и жажды мести предавшему его доверие ши-ару, а за меня – тревоги и боли от неизвестности (что сделали с его цветочком?) горят мистическим убийственным огнем. На пальцах отросшие когти. Клыки ощерены. Движения тела рваные, резкие и по-звериному хищные. Как кобра перед броском. Угрожающее шипение-рычание в сторону растерявшего свою веселость огненного верра, отступившего с пути правящего лорда и преклонившего пред ним голову в знак подчинения. Утробный низкий рык и в сторону своего супруга, черного ниида, придавливающего громадным телом к кровати маленькую обнаженную напуганную женщину, которая и сама была уже не рада тому, что необдуманно набрала на нуарре код экстренного вызова, запросив помощь. Потому что следом за братом в спальню скользнула белая фурия в лице не менее трансформированного и разгневанного Анаишшша. И если Дэйрашшш себя еще сдерживал и хоть как-то контролировал, пытаясь оценить обстановку, то в горящих своей ненормальностью фиолетовых глазах дис-иссаэра плескалось только одно желание: убить! Отомстить за свою любимую надин «черной похотливой твари», которая, на свой хвост, ее обидела.

Говорю же, «мама!!!» В этот момент я даже о беременности уже не думала. Я думала о том, как прекрасна жизнь и как мне целой и невредимой вернуться к близняшкам, не попав под раздачу. Потому что нависающая надо мной «бездна» даже и не думала отступать. Наоборот. Сузив свои жуткие глаза, превратившиеся в бездушные антрациты, подчиняясь самому древнему, отключающему разум инстинкту и укрыв меня от всех угроз мира своим здоровенным жестким телом, черноволосый нааганит приготовился к защите. К защите своего потомства. И меня – со-рин его дома. Теперь уже истинной…

Что-то мне как-то поплохело. Никогда еще не видела своих нааганитов в таком состоянии. Они готовы были вцепиться друг другу в глотку. Из-за меня…

– Грран, вы так мне и не пояснили, кто отец моего будущего ребенка? Один – от ниида, А второй? Кто счастливый папочка? Это лорд Дэйрашшш? – придавленная «гранитной плитой», из-под которой было не выползти, но хоть небольшой обзор оставила, я подала голос, привлекая к себе внимание мужчин.

Пауза абсолютной тишины.

Ты смотри-ка, услышали!

– Нет, Лленна, не лорд Дэйрашшш, его искру жизни я бы сразу узнал, – поддержал меня огненный верр, поняв, чего я добиваюсь, – сам не верю, что это говорю. Но… – с наслаждением. – Позвольте мне поздравить вас-с-с, лорд Анаишшш, скоро и вы познаете радость отцовства. Ваша надин беременна. И я в таком же потрясении, как и все…

Н-да-а-а…

Тревожный зум нуарра. Яркая огненная вспышка. И кое-кому вкололи фаалин. Но застывший в двух шагах от кровати иссаэр, смотрящий на меня своими расширенными на всю радужку, далеко не щелевидными круглыми зрачками, этого даже и не заметил. Красивая, белая, мраморная статуя, забывшая как дышать.

О! А сверху – черная.

Рядом, в частичной трансформации, зеленая.

Весело скалящаяся, блестящая полными предвкушения янтарными змеиными глазами от открывающихся научных перспектив, красная.

– Ой!!! – А мне вкололи атик! Браслет решил, что у его носителя нервный срыв. Потому что я пришла в себя только через несколько минут. Все это время я… смеялась.

Истерика.

Успокоилась я не сразу, более того, вскоре мне уже было не до смеха, и даже наоборот.

Почему?

А вы представьте…

Вытаскивают вас на «свет божий» сильной рукой из-под «гранитного завала», который ворчит, рычит, но уступает, понимая, что сопротивление бесполезно, потому что «белая лавина» еще в большем неадеквате, чем он, а потом…

Вот это «потом» и довело меня до слез.

Не обращая ни на кого внимания и смотря только на меня, красивый гордый нааганит с белым шелком разметавшихся по обнаженным плечам волос и сиреневыми змеиными глазами, в которых горел пугающий огонь одновременно и благоговения, и боязни, что это всего лишь злая шутка верра, опускается перед вами на колени и, обняв за талию, кладет свою голову и ладонь вам на живот. Прикрывает веки. И, никого не видя и не слыша, впитывает в себя то, что тебе, несмотря на твое «интересное» положение, и близко не почувствовать и не познать так, как это чувствует он – дисиссаэр. Тот, кто с момента зачатия считался неполноценной ущербной особью только потому, что был не таким, как все, и, самое главное, не имел одной маленькой, но такой важной в их нааганитском обществе железы. Железы, дающей возможность к продолжению рода. Мужчина, вернее, самец, только в мечтах представляющий, что это такое – дыхание жизни своего сына. Его теплый комочек энергии. Его искра. Что значит почувствовать в своих руках тяжесть маленького тельца. Своей плоти и крови. Вдохнуть в себя его сладкий запах. Услышать призывный писк, за который хочется испепелить всю галактику, только чтобы быть рядом. Чтобы не позволить и чешуйке упасть со своего «сокровища». Только мечтать и даже не надеяться на то, что это когда-нибудь произойдет. Даря всю накопившуюся в змеином сердце любовь и заботу детенышам эна. На них компенсируя свою несостоятельность и болезненную тягу к отцовству.

И тут такой подарок судьбы…

Ну, и как тут не разреветься?

Кинув виноватый взгляд в сторону наблюдающего за мной и иссаэром, а также, и за арри, непроницаемого как сама тьма, напряженного ниида и в сторону не менее тяжело смотрящего, потому что и для нитха все произошедшее стало потрясением, Дэйрашшша (на Гррана – нет: нервы себе только портить), я уткнулась носом в белокурую макушку и, обняв Анаишшша за плечи, зарываясь пальцами в его волосы, чувствуя, как по щекам побежали слезы щемящей радости и нежности к этому мужчине, стала шептать своему белому зверю ласковые успокаивающие слова. Прося его успокоиться: «Все хорошо… Зато мы теперь одна семья. Настоящая… И я так рада. Очень рада. И за тебя, и за Шэйтассса. За всех нас…»

– Дэй? – посмотрела на вернувшего себе привычные черты нитха. Почему-то я больше всего боялась увидеть осуждение в его желто-зеленых задумчивых змеиных глазах. Ведь я была его истинной со-рин. А тут – такое. Да еще и от ши-ара, удалившего себе железу.

– Шэйтассс?

Перевела взгляд на ниида, возвышавшегося надо мной мрачной скалой всего в двух шагах, с трудом сдерживающего своего зверя, чтобы не забрать меня у иссаэра к себе, а лучше отправить свою «альффин» в систему черных ниидов и там ее запереть за непробиваемыми дверями под охраной верных альминов и раянок. И чтобы даже дыхнуть не смели в ее сторону. Ее и малыша. Я ведь знаю, что для «бездны» значит это неожиданное отцовство. Знаю…