Мириал. В моём мире я буду Богом - Талмер Моника - Страница 38

Может, в глубине души я лелеял слабую надежду затащить Алекса в этот склеп и приклеить его там навеки, но я сам понимал смехотворность моего намерения. Но отличие настоящего, цельного Коршунова от моего мрачного и вечно пьяного приятеля Алекса было настолько разительным, что я никак не мог к этому привыкнуть. Мне даже не хватало его тоскливо склонённой головы, мутного взгляда, высокопарных слов и печальной улыбки. Он был трогательно красив красотой принцев — худощавый, стройный, с тёмными вьющимися волосами и высоким лбом, и за его мрачным цинизмом скрывался безнадёжный романтик, кем-то или чем-то раненный в самое сердце. Сейчас же господин писатель, отъевшись и здорово раздобрев, жаловался на второй подбородок и выступающее брюшко. И это существо пыталось унизить меня в глазах Элли, и завоевать её внимание!

Всё это было неприятно. Я боялся его и не мог дать ему достойный отпор, а он всё наглел.

«Господи, Алекс, стань прежним, -молил про себя я, -оставь меня и Элли в покое! И ещё ты так нужен Мерс!»

Им всегда было легко вместе, и когда он был просто Алексом без Керта они часто виделись, и им было о чём поговорить. Без него Мерс чувствовала себя одинокой и несчастной, потому что практически некому было составить ей пару — я был с Элли, Кэмели — с невестой, Клиф появлялся редко, а Рикки занимался лишь её рекламой, а её личная жизнь не беспокоила его вовсе.

Однажды Мерс зашла ко мне в хорошем расположении духа и даже принесла мне подарк — изящную статуэтку мальчика-пастушка с рожком. Я поставил её на полку и поблагодарил.

— Рассмотри внимательнее, -сказала Мерс.-Он похож на тебя.

Сходство было едва уловимое, но всё-таки она была права.

— Где ты её взяла?-Удивился я.

— Мне прислал её в подарок мой поклонник -коллекционер старинных изделий, -ответила она -Двенадцатый век, между прочим.

Я смотрел на бронзового мальчика, затаив дыхание. Чем дольше я смотрел, тем больше мне казалось, что это я сам — такой же овал лица, маленький нос, пухлые губы, такие же пропорции тела. Только волосы были длиннее и причёсаны на прямой пробор, я же всегда укладывал их набок.

— Здорово, Мерс, -прошептал я.-Спасибо твоему поклоннику! Выходит, что раньше жил кто-то, кто был копией меня самого!

— Или ты стал копией плода чьего-то воображения, -ответила Мерс.

Моя гордость разыгралась неимоверно. Приятно, когда кто-то предвидит тебя девять веков назад и даже лепит статуэтку по твоему подобию. Когда я прославлюсь, эта статуэтка будет стоить миллионы, и в наследство своим детям я могу смело оставить лишь её — это обеспечит им безбедную жизнь на долгие годы.

Я обнял Мерс, приподнял над полом и закружил. Она вцепилась в меня и счастливо рассмеялась, по-детски звонко и беспечно, и у меня дрогнуло сердце. Она была сегодня такой счастливой, такой весёлой, что просто не верилось, что она не знает, который час и по вечерам в её комнате не горит свет.

Я положил её на диван и сел в изголовье. Я стал гладить её лицо, шею, волосы, а она продолжала смеяться, словно не могла остановиться. Я наклонился и поцеловал её висок, нежно обхватив ладонями её голову. Она притихла и расслабилась, закрыв глаза, и я стал целовать её лоб, брови, уголки губ. Она была такой знакомой и родной, что я испытывал к ней какие-то братские чувства, и даже целовал я её потому, что просто хотел как-то ей помочь.

Когда я легко коснулся губами её закрытых глаз, она вдруг оттолкнула меня и села.

— Не надо, -сказала она и стала медленно отползать.

Я убрал руки и пожал плечами.

— Прости, -сказал я, -просто… я не думал, что тебе… неприятно.

— Мне больно, -сказала она, -я не хочу так.

— Я понимаю, -сказал я.-Но раньше мы…

— Раньше?! Раньше всё было не так!

Мерс вскочила с дивана и стала напротив, как будто собралась читать монолог на вступительных экзаменах.

— Всё было не так, потому что ты был моим и не уходил…-сказала она с таким чувством, что у меня захватило дух.-Ты оставался до утра и я могла к тебе притронуться, проснуться и увидеть, как на твоё спящее лицо падает лунный свет!

— Мерс!-Ошарашенно пробормотал я.-Господи, ты…

— А когда всё изменилось, я терпела, потому что верила, что скоро всё станет по-прежнему. Но ты…

Меня спас звонок в дверь. Я побежал открывать.

На пороге стоял дежурный по этажу.

— Мистер Джек просит вас немедленно явиться к нему, -сказал он.

— Хорошо, -ответил я, -через минуту буду.

Мерс плакала на диване. Я сел рядом и обнял её. Она подняла голову и попросила:

— Проводи меня домой, Гэл…

— Да, конечно, -встрепенулся я.

Дома я уложил её в постель и она снова выпила таблетку. По крайней мере, я был за неё спокоен. Было жутко наблюдать, как она заученно твердит фразы из своей роли, фразы, выученные мною почти наизусть. Но её дессущности давали ей небольшой отдых от несчастной любви и разбитого сердца, и это объясняло их постоянное присутствие. Такая искусственная шизофрения была ей необходима, потому что её собственная личность, отделённая от привитых ей дессущностей, была одной сплошной кровоточащей раной.

— Простите, Джек, я опоздал, -сказал я.

— Ничего, -ответил он, -я понимаю.

Я присел на диван. Мистер Джек улыбнулся и облокотился на стол. Глядя на его молодое лицо, светящееся добротой и участием, лицо Джека Кеннеди, моего обожаемого кумира, я просто не мог представить, что так много плохого совершается по его воле.

Мистер Джек неодобрительно покачал головой.

— Не суди о том, чего ты не можешь понять, -предостерёг он.-Всё не однозначно.

— Конечно, -сказал я.-Никому не дано постичь истину.

— Истина заключается не в однозначности, как ты ошибочно считаешь, Гэл, а напротив, в многозначительности.

— Много истин?

— Нет, одна -у каждого своя. Однозначность — ни что иное, как признак тупости.

Я восхищённо покачал головой. Слова и мысли мистера Джека были для меня священны, как библия для верующих, как откровение, посланное свыше. Я не мог его судить, не мог спорить. То ли от благоговения, то ли потому, что он мне кое-что обещал… Не судите меня строго, но когда речь шла о моей дальнейшей судьбе, я мог смириться со всем, чем угодно. Я так отчаянно хотел увидеть своё лицо на экране, что мне было ровным счётом наплевать, как это произойдёт. Если бы не мистер Джек, мне бы вовек не справиться с обидой и болью, думая про Дика Стоуна, и неизвестно ещё, как бы могло это всё отразится на моей жизни. Но у меня был мистер Джек, и у меня не было оснований ему не доверять.

«Просто надо немного подождать, -говорил он.-Ещё не время, ты не готов.»

Я вполне мог и подождать и даже вытерпеть всё, что угодно. Мистер Джек всегда держал слово, так говорили все, и я видел воочию результаты. Ну и что, что Мерс спит целыми сутками, а Алекс пьёт в баре, дожидаясь своего Керта? Ведь они сами хотели этого, они дали согласие, сделали выбор. Я самоуверенно полагал, что со мной подобного не случится.

«Достаточно с меня Дика, -думал я.-Я и так едва не поседел. Разве что-нибудь может быть хуже?»

— Ты так привязан к Мерс, -прервал мои размышления мистер Джек.-Это трогательно.

— Страшновато наблюдать, -признался я.-Сначала я думал, что она валяет дурака…

— А она серьёзно.

— Да… Джек, а вы не могли бы привить ей какую-то более счастливую дессущность? Её героиня постоянно выясняет отношения, и это совершенно сбивает с толку.

— Привьём, -улыбнулся мистер Джек.-Всему своё время.

— А, ну да. Простите, что сую нос не в свои дела…

— Ничего, это даже похвально. Ну что, так и не нашёл склеп Керта Хорбла?

Я виновато поджал губы и спросил с наигранным смущением:

— Я излишне любопытен, Джек?

— Ты любопытен как раз в меру, -рассмеялся он и откинулся на спинку кресла.-Только не надо строить мне глазки, Гэл, побереги это для женского пола. Или кокетство вошло у тебя в привычку?

Я вздохнул. Я и в самом деле не отдавал себе отчёта, когда корчил перед своим собеседником приятные рожицы. Это получалось как-то само собой, от избытка хорошего настроения или по привычке, чтобы это настроение себе поднять. Но когда меня обвиняли в какой-то корысти, я обижался — это было не так, честное слово!