Мириал. В моём мире я буду Богом - Талмер Моника - Страница 43

Всё начинало запутываться в один клубок, и где-то рядом меня уже ждал ответ.

Однажды утром, когда я, по обыкновению, вышел из лифта на пятом этаже, чтобы навестить Элли и узнать, найдётся ли у неё для меня время, передо мной неожиданно вырос Керт Хорбл собственной персоной и преградил путь.

Я судорожно вздохнул, и моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Конечно же, Керт почувствовал это, потому что самодовольно улыбнулся, красиво растянув узкие белы губы. Ничего не говоря, он любовно провёл рукой по моим волосам, покрутил золотой значок, стряхнул пылинку с плеча.

Я стоял, не шевелясь и не дыша, а моё сердце отчаянно рвалось наружу. Керт растягивал удовольствие, садистски улыбаясь.

— Ты мне нравишься, Гэл, -наконец сказал он.

— Вот спасибо, -пробормотал я.-Пусти, мне пора.

— Никуда тебе не пора, парень, не вешай мне на уши лапшу.

Я закрыл глаза. Теперь мне предстояло решить, что хуже — мерзкий растолстевший Алекс или холодный опасный Керт.

— Чего тебе?-Выдавил я.

— Ты не рад меня видеть?-Керт обиженно выпятил нижнюю губу.-А я-то думал…

— Керт…

— А жаль… Мы с тобой могли бы как следует поболтать. Почему ты меня избегаешь? Остальные более дружелюбны… Рекс Гейран, например, всегда здоровается и спрашивает, как у меня дела. И Элли вчера болтала со мной целых полчаса…

Тяжело дыша, я прислонился к стене. Мой страх был таким же липким, как вязкая жидкость в склепе Керта, таким же неестественным и сырым.

Керт снова любовно стряхнул с моего плеча невидимую пылинку и убрал руку, преграждавшую мне путь.

— Я тебя не держу, -сказал он.-Иди к Элли, малыш, и развлекайся на здоровье, но если тебе всё же захочется поговорить, я буду тебя ждать. Преданно и верно, каждое утро, день и вечер (по ночам я, уж прости, всё-таки буду спать), как Мерс ждёт жестокого Гейрана, надеясь, что когда-нибудь он к ней вернётся.

Я осторожно сделал шаг в сторону, повернулся и пошёл по коридору на подгибающихся ногах. Керт пристально смотрел мне вслед, и его страшные мысли просверливали дыры в моей спине.

Мы с Элли расположились у бассейна и долго лежали молча. Я никак не мог придти в себя, а она, наверное, обдумывала какие-то детали своей книги. Я так привык находиться рядом с ней, что всё время без неё просто ждал, когда она освободится. Может, рядом с ней я был полным ничтожеством, актёром-неудачником, не заработавшим ни цента за свою жизнь и живущим у своей подружки, но я её уже почти любил, и мне казалось, что это даёт мне право её видеть. Я же, похоже, был нужен ей просто для компании — со мной можно было отдохнуть и повеселиться, поболтать о пустяках и позагарать, но я довольствовался и этим. Я даже строил планы покорения её сердца, но для этого существовало только одно условие — показать ей, на что же я способен, продемонстрировать свой талант. Тогда уж совершенно точно она не устоит, и я смогу чувствовать себя с ней на равных, и быть настойчивей. Может, даже она сама прибежит ко мне, и в её глазах я увижу уважение и восхищение. Не судите меня строго — я должен был на что-то ставить в жизни, и я ставил на то, что казалось мне наиболее вероятным и осуществимым.

Но одна вещь меня немного тревожила и даже казалась кощунственной — Элли писала книгу про Мерс с Рексом. Её вдохновила эта история, и она, особо не стесняясь, использовала несчастную Мерс и выдавливала из неё подробности их отношений и чувств. Я пытался даже возразить и сказать, что, может, не стоит её так мучить, на что Элли ответила, что Мерс только рада возможности поговорить. Но это было всё-таки жестоко, на мой взгляд. Теперь у бедняжки просто не оставалось шансов избавиться от мощной энергетической тени Рекса и злобного поблёскивания стёкол его очков.

Но мне было приятно, что Элли посвятила меня в свои планы, и даже иногда давала читать напечатанные страницы. Конечно, имена героев были изменены, но зато в описаниях было очень много общего. Кэмели был в восторге — его правдолюбие торжествовало. Кому дано, тот поймёт.

Чем больше я узнавал, тем больше незаурядная личность Рекса Гейрана вызывала у меня священный ужас. Не говоря уже о том, что его знаменитое умение вовремя «включать дурачка» позволяло ему добиваться желаемого с наименьшими потерями времени и сил, я опускаю его успехи на профессиональном поприще и в области руководства людьми, которые неоспоримы и просто невероятны, и перехожу к Рексу жестокому, самолюбивому, затаившему либо скрытые обиды, либо великую злость — Рексу-Дон Жуану, Рексу-покорителю сердец.

Талантом в этой области он обладал недюжинным. Если мои методы сводились к обаятельной улыбке и нежным прикосновениям, то у него их насчитывалась, вероятно, не одна тысяча. Не обладая ни внешностью, ни обаянием, ни респектабельностью, он выглядел каким-то беспомощным и домашним, доступным и легко идущим в руки. Он казался погружённым в работу неизбалованным женским вниманием одиноким холостяком и представлялся более чем лёгкой добычей молоденьким актрисам. Он был робок и нежен, трогателен и нелеп до смехотворности. В эти сети легко попадали все, кто имел честь с ним поговорить, и даже упорные слухи не могли убедить их в обратном.

Его правилом было никогда не обманывать надежд. Чтобы заставить себя полюбить по-настоящему, надо очень постараться, и Рекс не жалел на это ни времени, ни сил. Он бросался помогать своей несчастной жертве, выкладываясь на полную катушку. Не надо даже и говорить, что роль была ей обеспечена — разве можно было полюбить того, кто обманул твои ожидания? Такие разбиватели надежд вызывали у него глубокое презрение, их недостойные методы казались ему верхом ограниченности и тупости. Он брал выше — он становился незаменим.

Он брал все проблемы жертвы на себя, играя роль безумно влюблённого в первый раз в жизни несчастного стареющего холостяка, он был рядом каждую секунду, готовый помочь и утешить. Он возвышал актрису в собственных глазах, и без него она не могла даже пошевелиться, словно источник её вдохновения он уносил с собой.

Конечно же, Мерс, словно под наркозом, была полностью поглощена этим красивым романом. Она уже слабо помнила, с чего всё началось, и сама работа интересовала её настолько, насколько позволяла быть рядом с Рексом. Заваливая её с ног до головы дорогими подарками, он давал ей понять, что это — навсегда. За несколько месяцев таких отношений мог потерять голову кто угодно, а тем более актриса, слабая и чувствительная.

Разумеется, когда съёмки подходили к концу, Мерс уже и думать не могла ни о чём, кроме Рекса. Само собой подразумевалось, что теперь им одна дорога — под венец. Но не тут-то было! Рекс так вовсе не считал. Он ушёл совершенно некрасиво, просто устроив скандал и обвинив её в корыстных мотивах, а она до сих пор так ничего и не смогла понять. Обрушившаяся на неё слава была просто наказанием, оказавшись ненужной и даже лишней. Она её испугалась, как человека с ножом, выскочившего из-за угла. Она не знала, зачем ей это и как дальше жить и не могла даже вспомнить, почему мечтала о ней с самого детства.

Всё это было бы легко поправимо, если бы Рекс не маячил у неё перед глазами. Можно было его забыть и справиться с болью, и распробовать вкус славы, и полюбить его, и снова полюбить себя. Но нет — Рекс поджидал её на каждом углу, чужой и далёкий, словно и не Рекс вовсе, а его копия, хранящаяся на складе. Вежливые кивки, полуулыбки, полнейшее безразличие и новые жертвы — это теперь стало её жизнью, и другой жизни у неё не было.

Просто голова шла кругом, так это всё было страшно. Прослеживались чудовищные взаимосвязи, напрашивались жуткие открытия. В Мириале каждый получал то, что хотел, но, Господи, чем же он за это платил?! Голову готов дать на отсечение, господа, что это были вовсе не деньги!

По вечерам я стал захаживать в бар, поджидая Алекса. Элли трудилась над книгой, и свободного времени у меня было — хоть отбавляй.

Алекс ждать себя не заставлял и появлялся сразу. Господи, я был просто счастлив, что он вернулся!