Самый дождливый октябрь - Комарова Ирина Михайловна - Страница 39

– Изабелла Константиновна! Как удачно, что мы с вами встретились!

– Вы считаете, удачно? – в голосе Изабеллы Константиновны было безразличное равнодушие.

– Для меня – да! – радостно призналась я. – Второй день вас ловлю, чтобы поговорить!

Моя искренность, похоже, понравилась: Изабелла Константиновна позволила себе улыбнуться.

– Вообще-то, я сюда зашла только зонт поставить, просушить, – она показала мне зонтик, с которого, на пол, уже натекла заметная лужица.

– Но раз уж мы встретились? Я вас надолго не задержу.

– Собственно, почему бы и нет, – Изабелла Константиновна пожала плечами. Коротким резким движением она раскрыла зонт и опустила его на пол, в углу, чтобы не мешал ходить. Я хотела было поделиться с ней мудростью, которую открыла мне Маринка: современные зонты сушить вот так, в раскрытом состоянии, не рекомендуется, в них от этого что-то портится. Зонт надо сложить, но не застегивать, а встряхнуть, чтобы складки были совершенно свободны, и повесить в сухом и прохладном месте. Но посмотрела на Изабеллу Константиновну и передумала. Еще решит, что я пытаюсь ее учить и обидится. Все равно, пожилые люди нас не слушают, делают все так, как привыкли с молодости. Мама моя, например, сразу Маринке сказала, что будет сушить свой зонт, как всю жизнь сушила.

Я подождала, пока Изабелла Константиновна отряхнет руки и сядет за стол.

– Петр Кириллович, наверное, сообщил вам, что мы занимаемся делом об ограблении его квартиры.

– Простите, вас кажется зовут Рита? – спросила она. Дождалась моего кивка и сухо продолжила: – Так вот, Рита, разумеется, я в курсе распоряжения Петра Кирилловича, о том, чтобы всемерно вам помогать. И я, по возможности, постараюсь ответить на все ваши вопросы. Но сами понимаете, есть коммерческая тайна, есть тайна бухгалтерских документов. К сожалению, Петр Кириллович склонен относиться к этому несколько легкомысленно. Я же придерживаюсь более строгих взглядов. Я не хочу и не могу позволить утечки информации.

Поскольку меня совершенно не интересовали коммерческие тайны «Игрушечной страны», в первое мгновение я немного растерялась. Но быстро сообразила, в чем дело и сочувственно спросила:

– Вам уже приходилось попадать в неприятную ситуацию, связанную с бухгалтерскими документами?

– Этот вопрос имеет отношение к вашему делу?

– Никакого. Но обычно, люди начинают строго придерживаться правил только после того, как сильно обожглись на их нарушении.

Несколько секунд она сверлила меня бесстрастным взглядом, потом ответила:

– Не я. Моя подруга. Мы начинали вместе, проработали за соседними столами семнадцать лет. Она опытный, знающий бухгалтер, последнее время тоже была главбухом, в небольшой фирме. И пошла на поводу у молодого директора, не сумела справиться с его амбициями. Мальчишка объявил себя банкротом и отбыл на Кипр, у него там вилла собственная, на берегу моря. А для моей подруги все закончилось судебным разбирательством и тюремным сроком. Небольшой, но реальный – ей пришлось провести в тюрьме около восьми месяцев. А в нашем возрасте, сами понимаете… сейчас она не может работать, сердце никуда не годится. Оформляет инвалидность.

– Грустная история.

– Очень грустная, – согласилась она. – И я не хочу, чтобы нечто подобное повторилось со мной.

– Меня, собственно, ваши бухгалтерские дела и не интересуют. Я ведь занимаюсь только ограблением квартиры Черникова. Вы там, кстати, бывали?

– Не слишком часто. Иногда по делу, обсудить рабочие вопросы. На какой-нибудь праздник – Петр Кириллович собирает на Новый Год или на восьмое марта руководящий состав.

– Простите, руководящий состав, это кто?

– Сам Петр Кириллович, главный технолог, коммерческий директор и я. Изредка еще Катя и старший менеджер. Но Зинаида Григорьевна, как правило, уклонялась. Это считается протокольным мероприятием, надо с супругами приходить. А нее муж – хороший человек, но сильно пьющий.

– А Катя разве относится к руководящему составу?

– Нет. Но когда у нее есть желание, она на эти праздники приходит. Честно говоря, – на мгновение Изабелла Константиновна оттаяла, – мне кажется, что это Петр Кириллович просит ее придти. Без Кати у нас, как будто и не праздник вовсе, а производственное совещание с едой и выпивкой. С Катей все гораздо веселее. Такой человек.

– То есть, Петр Кириллович зовет племянницу в гости, чтобы она развлекала публику? Ей это не обидно?

– Какие обиды. Ей это очень даже нравится. Катя вообще зря в бухгалтерию пошла. Ей бы лучше… – она замялась, явно подбирая слово.

– В артистки? – подсказала я.

– Нет. Не уверена, что у девочки есть сценический талант. Я имею в виду этих… которые Дедов Морозов на Новый Год изображают, свадьбы ведут и все такое. Массовик-затейник, в наше время это так называлось.

– Понятно. А скажите, когда эти ваши праздники проходили, вы в одной комнате сидели? Или по всей квартире гуляли?

Изабелла Константиновна перестала улыбаться.

– А скажите, – язвительно передразнила она, – почему бы вам не спросить у меня прямо: знаю ли я, где именно в квартире, находится сейф Петра Кирилловича?

– Если вам так больше нравится, – согласилась я, не моргнув глазом. – Вы знаете, где именно в квартире, находится сейф Петра Кирилловича?

– Знаю. Я вообще, про этот сейф все знаю. Где и когда он покупался, кто его устанавливал – все платежки через меня проходили, через бухгалтерию.

– И код замка тоже? – нейтрально поинтересовалась я. – Раз уж вы все знаете?

– Ну, не до такой степени, – она немного смутилась. – Но, действительно, этот сейф покупали через фирму, и я сама рекомендовала магазин и мастера. У меня такой же дома стоит.

– Хорошо, с вами разобрались. А остальные?

– Да все знали, что в спальне сейф стоит. Петр Кириллович не афишировал его, конечно, но и не скрывал.

– Вы говорите, у вас такой же, значит, знакомы с конструкцией. Скажите, можно ли подобрать ключ и открыть сейф, не зная кода? Реально это?

– Не думаю. Если только для специалиста по сейфам… хотя, и он не смог бы вскрыть сейф не оставив следов взлома. Я у Петра Кирилловича спрашивала, он сказал, что на дверце – ни единой царапины. Нет, я бы на вашем месте искала человека, у которого есть ключ. И который знает код.

– Можете подсказать кандидатуру? – деловито осведомилась я.

– Только если пальцем в небо, – пожала она плечами. – Попробуйте Хахалева. Самый информированный человек в нашей фирме.

– Кажется, вы его не слишком любите?

– Скажем так, я не люблю, когда мною пытаются манипулировать. А Олег Викторович любому прямому пути, предпочитает обходной, – указательным пальцем она нарисовала на столе замысловатую загогулину. – Что еще вы хотели спросить?

– Кто отсутствовал на работе пятнадцатого октября, утром?

– Стандартный милицейский вопрос. Катя отсутствовала. Я послала ее в банк. Варвара отсутствовала. Хахалев отсутствовал, вместе с Петром Кирилловичем. И, естественно, Геннадий Васильевич, главный технолог.

– Кстати, о главном технологе. Вам не показался странным его внезапный отъезд к дочери?

– Ничего внезапного. Он полгода, как только дочь написала, что ждет ребенка, твердил, что они с женой берут отпуск, добавляют за свой счет и уезжают во Владивосток, нянчить внучку. Специально в выходные работал, чтобы все вопросы решить до отъезда. Если вы его подозревали в чем-то неблаговидном, то совершенно напрасно.

– Понятно. А с домработницей Черниковых вы знакомы?

– С домработницей? Ах, да, есть у них какая-то женщина. Я ее видела, но сказать, что мы знакомы? Не уверена, что узнаю ее в лицо при встрече.

– Теперь уже не встретите, – вздохнула я. – Она умерла.

– Что вы говорите? – в тоне Изабеллы Константиновны было больше вежливости, чем интереса. – А такая здоровая на вид женщина. Или это несчастный случай?

– Как посмотреть. Можно убийство назвать несчастным случаем, как вы думаете?

– Ее убили? Но кто? Зачем?