Чужая игра - Таманцев Андрей "Виктор Левашов" - Страница 44

Лицо его с правой стороны было неестественно красным, хотя сам Гуреев старательно делал вид, что ничего особенного не происходит.

— Ольга Николаевна, садитесь в машину, я сейчас... — сказал Сухотин и повернулся к Гурееву: — Ну что, капитан, проявил инициативу? Рассказывай. Только быстро!

— Да я, Петр Сергеевич, как лучше хотел... — начал оправдываться тот, — думал, нажму на нее малек, она и расколется...

— Эх, капитан, ты что, не видишь, что эта женщина не из тех, на кого давить можно? Что ты ей наплел?

— Ну... спросил, знает ли ее дочь, что ее отец наемный убийца. Еще припугнул, что она, если будет молчать, сядет вместе с мужем за терроризм.

— А что ты конкретно хотел от нее узнать?

— Кто мог заказать Пастухову контейнер...

— Идиот! — разозлился Сухотин. — Я же предупреждал, что о контейнере ни слова, никому! Его похищение строго секретная информация!

— Товарищ полковник, она так и продолжала бы молчать и муженька своего выгораживать... Она же о нем только хорошее знает, а я попытался показать его с другой, негативной стороны. Думал, что это заставит ее задуматься...

— Ну и какой была ее реакция?

— "Какой", «какой»... Дала мне пощечину и разревелась как белуга...

— Так... — Сухотин подумал, что теперь присутствие Гуреева будет только мешать ему. — Сделаем вот что... Ты останешься здесь с Дорофеевым — на случай, если Пастухов дома объявится.

— Есть, товарищ полковник!

— Инициативу не проявляй, и так уже напортачил. Только наблюдение. Если что — сразу связывайся со мной. Ты все понял?

— Так точно.

— Да, и напиши рапорт об этой своей инициативе. На имя полковника Гержи. Будет тебе урок на будущее: в следующий раз подумаешь, когда соберешься поперед батьки в пекло лезть...

— Но я...

— Все, свободен! — оборвал его Сухотин.

Он пошел к поджидавшей его «Волге». Ольга уже сидела в машине. Она выглядела спокойной, но глаза ее были грустными, а руки теребили мокрый носовой платочек.

— Ольга Николаевна, я приношу вам извинения за своего сотрудника, — официальным тоном сказал Сухотин, садясь рядом с Ольгой на заднее сиденье. — Он проявил излишнее рвение и будет за это обязательно наказан. Поехали! — приказал он шоферу, и машина тронулась с места. Но не успели они проехать и пяти километров, как затрезвонил телефон, установленный между передними сиденьями. Шофер на ходу снял трубку:

— Десятый слушает! Вас... — сказал водитель и не глядя протянул трубку Сухотину.

— Полковник, здравия желаю! — Следователь узнал голос генерала Савченко. — Приказываю немедленно, вне зависимости от стадии разработки, свернуть все следственные действия, написать отчет о проделанной работе, на следственное дело поставить гриф А и абсолютно все, касающееся этого задания, передать моему личному помощнику!

— Но, товарищ генерал, мы почти у цели...

— Это неважно, — оборвал его Савченко, — террористы уже захвачены и уничтожены. Таким образом ваша задача решена. Выполняйте приказание!

— Слушаюсь, товарищ генерал! — сказал Сухотин и, услышав в трубке короткие гудки, положил трубку на место. — Зимин, возвращайся в деревню! — приказал он шоферу.

— Что-то случилось? — спросила Ольга.

— Я не имею права говорить вам об этом... — Сухотин сочувственно посмотрел на нее: она еще не знает, бедная, что стала вдовой...

Через десять минут «Волга» вновь затормозила у ворот дома Пастуховых. Сухотин вышел из машины и проводил Ольгу до ворот.

— Еще раз простите за беспокойство, — извинился полковник.

Затем Сухотин приказал водителю собрать оставленных в деревне людей, все быстро, не разговаривая, погрузились в машину и уехали. Ольга смотрела на шлейф пыли, поднимающийся за автомобилем, и думала: «Что бы все это могло значить? О боже, скорей бы Сережка возвращался! Я сойду с ума, если он задержится...»

Генерал-лейтенант Савченко оказался в весьма щекотливом положении: он попал между двумя жерновами, каждый из которых был способен легко его уничтожить. Несмотря на то что Леонид Иванович пытался подстраховаться и поэтому выложил первому заму министра историю с полигоном «Гамма», его непосредственный начальник, генерал армии Степанов, каким-то непостижимым для Савченко образом сумел отбить атаку старшего по должности начальника и удержаться в своем кресле. Из этого следовало, что теперь Савченко должен был опасаться прежде всего своего начальника, а не первого зама. Ведь Степанов был не просто его непосредственный начальник, он был идеолог авантюры с полигоном, в которой Леонид Иванович выполнял роль главного организатора.

У Савченко оставался только один выход из сложившейся ситуации: сделать так, чтобы об этой истории знало как можно меньше людей. Поэтому, когда ему доложили, что группа Пастухова захвачена на подступах к Москве, он без колебаний подтвердил приказ о ее немедленном уничтожении.

Но в кругу главных свидетелей еще оставались следователи Гержа и Сухотин. Савченко приказал им сворачивать следствие: еще не зная о судьбе генерала Иконникова, он всерьез опасался, что следователи смогут расколоть коменданта поволжского полигона и тогда все узнают о его, Савченко, активном участии в афере с «Гаммой».

Леонид Иванович находился уже на полигоне, когда с ним связался его помощник и сообщил, что полковник Гержа только что сдал ему на руки пакет со следственными материалами по делу о похищении контейнера. Пакет был опечатан сургучом; с обеих сторон пакета стояли штампы: «Совершенно секретно. Категория А. Единственный экземпляр. Вскрывать только в личном присутствии генерал-лейтенанта Савченко».

— Немедленно уничтожь пакет! — приказал Савченко помощнику. — Свяжись с майором Николаевым из службы внутренней безопасности и попроси у него надежных людей. Надо установить наблюдение за обоими следователями из прокуратуры — мне показалось, что они вели двойную игру, пусть люди Николаева выяснят круг общения этих полковников...

— Слушаюсь!

— Скорее всего, я на «Гамме» не задержусь: пробуду тут день, от силы два. Я хочу, чтобы к моему возвращению у вас с Николаевым уже были какие-нибудь материалы на следователей.

— Постараемся, товарищ генерал...

Савченко положил трубку. Он уже решил для себя, что и от следователей надо будет избавляться. Как — он еще не знал, но то, что это надо сделать как можно быстрее, он понимал.

А сейчас Леониду Ивановичу предстояло решить главную на сегодня задачу: полностью скрыть следы существования контейнеров с бактериологическим оружием на полигоне «Гамма». На военно-транспортном Антее, приземлившемся этим утром, вместе с Савченко прилетел взвод спецназа и четыре прапорщика из военно-строительного батальона, расположенного неподалеку от Москвы: Савченко справедливо считал, что местным службам в таком секретном деле, какое ему предстояло, доверять было нельзя.

Генерал понимал всю тяжесть своего должностного преступления; но он зашел в своих действиях настолько далеко, что по-другому поступить уже не мог. Так всегда получается, когда человек, облеченной высокой властью, начинает воспринимать свою должность не как место, на котором он должен служить государству и людям, а как синекуру, при которой он устраивает свои личные дела. К сожалению, в России на высоких постах почему-то часто оказываются люди подобного толка... А самое худшее, что только может быть, случается тогда, когда политикой начинают заниматься генералы: ведь в их руках не просто огромная власть, подкрепленная армейской дисциплиной, но и мощное оружие...

На «Гамме» объявили учебную тревогу, усадили весь местный персонал и даже комендантский взвод, охраняющий полигон, на машины и вывезли в степь, километров за двести от места дислокации. Дальше события развивались так. Охрану полигона взяли на себя прибывшие из Москвы спецназовцы. Один из прапорщиков-москвичей сел в кабину трактора «Беларусь» и начал копать несколько глубоких ям на периферии полигона. Тем временем еще один прапорщик-строитель на электрокаре перемещал бочки с ядом из склада к грузовику; третий отвозил бочки к яме, а четвертый на лебедке спускал их в выкопанные ямы. Бочек было много, а поскольку при обращении с ними следовало выполнять все меры предосторожности, работа шла очень медленно.