Двойной капкан - Таманцев Андрей "Виктор Левашов" - Страница 93

Сейчас ему было сорок семь лет — в президентской администрации он курировал службы государственной безопасности, и в их числе Управление по планированию специальных мероприятий, которое в системе спецслужб занимало особое положение.

Оно было создано по распоряжению Ельцина одновременно с решением о разгоне КГБ и призвано играть роль «ока государева» — мозгового центра, просчитывающего перспективы развития политической ситуации и предлагающего пути предотвращения или политического разрешения кризисов.

Неподчиненность управления руководству ФСБ, ФСК и Главного управления охраны вызывала откровенное недовольство их руководителей — ими не раз предпринимались попытки прибрать УПСМ к рукам, — но всякий раз Президент решительно их пресекал.

Неизвестно, чем он руководствовался: то ли действительно высоко ценил объективность поступавшей от управления информации и глубину аналитических разработок, то ли по принципу «разделяй и властвуй» считал, что конкуренция между спецслужбами пойдет только на пользу делу.

Олег Иванович не скрывал от Нифонтова своего благожелательного отношения к деятельности УПСМ, но делал это — как небезосновательно полагал Нифонтов — лишь после уяснения позиции Президента.

Сейчас ему предстояло решить задачу куда более трудную.

Куратор поднял голову от досье:

— Сколько ваших людей внедрено в окружение этого Пилигрима?

— Пятеро.

— Охрана станции?

— Сорок два человека. На первом энергоблоке и административном корпусе — восемнадцать.

— Каким образом пять человек могли нейтрализовать восемнадцать спецназовцев и захватить объект?

— Они изменили план операции и произвели захват на двадцать минут раньше — до пересмены. И никакого спецназа не было. Была обычная местная ВОХРа. Утечка информации о проверочном захвате станции не произошла. Вчера мы арестовали и допросили референта директора ФСБ. Утечка должна была произойти через него. Он не получал такого приказа от своих хозяев.

— Допрос был… — Да. С применением психотропных средств. Он выложил все, что знал.

— Значит, на станции сейчас, кроме персонала… — Рузаев, его советник Азиз Садыков, Пилигрим и наши люди — все пятеро. И три корреспондента. Два телевизионщика из Си-Эн-Эн и один журналист из Лондона.

— Пилигрим действительно мог обнаружить подмену тола?

— Да.

— Каким образом?

— У него был аэрозольный набор «Экспрей».

— Взрывчатка, присланная на лесовозе Краузе, на станции? Или это только предположение полковника Голубкова?

— Предположение. Но с вескими основаниями. Пилигрим вывез взрывчатку из Полярного на «санитарке» «Ремстройбыта». В пятнадцати километрах от турбазы «Лапландия» он убил водителя. После этого, вероятно, принес взрывчатку в рюкзаке на турбазу. Правда, сторож турбазы утверждает, что никого не видел. Но его показаниям доверять нельзя.

— Пьяный небось валялся? — брезгливо произнес куратор.

— Совершенно верно, — подтвердил Нифонтов. — С турбазы взрывчатку, скорее всего, перебросили на станцию на вертолете «Ми-8» вместе с гуманитарной помощью.

— Понятно, — кивнул куратор и повторил, подумав:

— Понятно. Почему испытания радиовзрывателей не дали никаких результатов?

— Эксперты НАСА предполагают, что на маркировке указана фальшивая частота, а инициирующий сигнал идет не на «Селену-2», а на какой-то другой спутник. И, возможно, не на один. Американцы арестовали в Нью-Йорке сообщника Пилигрима Бэрри. Но он пока не дает показаний о радиовзрывателях и спутниках связи.

— Не дает? При современных методах допросов? Или они не хотят их получить?

— Он может не знать. У нас пока нет оснований подозревать наших партнеров в двойной игре.

— Почему прервана компьютерная связь со станцией?

— Неизвестно.

— Есть ли какой-нибудь другой вид связи с вашими людьми?

— Конфиденциального — нет. Только внешние громкоговорители.

— Из этого следует, что вы потеряли контроль над ситуацией. Вы отдаете себе в этом отчет, генерал?

— Да.

— Что ж, давайте посмотрим кино.

Куратор включил телевизор, сунул в щель видеомагнитофона кассету, но кнопку «Play» не нажал.

— Как эта кассета оказалась у вас?

— Ее спустили из окна станции на шнуре. А из местного телецентра перегнали в Останкино.

— Ее могли видеть операторы телецентра?

— Нет, там наши люди. В аппаратной Останкинского техцентра — тоже.

— Вы видели?

— Да. После этого я немедленно позвонил вам.

— Каким может быть эффект от взрыва реактора? Чернобыль?

— Хуже. Взорвется и второй реактор. Потому что будут разрушены все системы защиты.

— Веселенькая перспектива, — заметил куратор и пустил запись.

« — Разрешите представить вам, господа: командующий армией освобождения Ичкерии, национальный герой Чеченской Республики полковник Султан Рузаев…»

II

" — Дамы и господа, ваши корреспонденты Гринблат и Блейк снова с вами. Только что вы видели процесс минирования наиболее уязвимых узлов атомной электростанции, а чуть раньше — блок управления и радиовзрыватели, работающие от сигнала спутников связи. А теперь на ваших экранах вновь командующий армией освобождения Ичкерии полковник Султан Рузаев.

— Президенту России, кабинету министров. Государственной Думе Российской Федерации. Ультиматум. Я, командующий армией освобождения Ичкерии Султан Рузаев, выполняя волю Аллаха, волю чеченского народа, волю всех свободолюбивых народов Кавказа, требую:

Первое. Немедленно признать государственную независимость Республики Ичкерия с соблюдением всех предусмотренных Конституцией России юридических процедур.

Второе. Известить о признании Республики Ичкерия независимым государством Организацию Объединенных Наций и все мировое сообщество.

Третье. Немедленно вывести все федеральные войска России с территории Ичкерии и других кавказских республик.

Четвертое. Провести совещание на высшем уровне с. руководителями стран большой семерки, руководством Всемирного банка и Международного валютного фонда и четко определить порядок выплаты Республике Ичкерия контрибуции в размере ста шестидесяти миллиардов долларов за ущерб, нанесенный Россией во время войны. Во время этой войны руководители мировых держав заняли выжидательную позицию, на словах протестуя против российской агрессии, а на деле эту агрессию поощряя.