Гонки на выживание - Таманцев Андрей "Виктор Левашов" - Страница 124

— Полная чушь! — воскликнул Клоков. — Я ничего такого не передавал.

И тут же спохватился. Но было поздно.

— Значит, это была инициатива Лапичева, когда он решил уже во всех смыслах «кинуть» вас. Впрочем, какая теперь разница… — Мы тоже перехватили эту шифровку, — сказал Голубков. — Она приобщена к делу.

— Но я вообще не знаю этих людей. И вижу их в первый раз, — сказал Клоков.Нет никаких доказательств, что наши пути с ними когда-нибудь пересекались.

Пастух поднял руку:

— Это ложь. И я могу это доказать.

— Интересно как? — спросил Клоков.

— Пройдите, пожалуйста, вниз, — сказал Герману Григорьевичу сотрудник Генеральной прокуратуры.

И те, кто был наверху, оказались на первом этаже, в гостиной перед камином, где были Нифонтов, Щербаков и пятеро друзей.

Клоков с интересом по очереди оглядел Муху, Боцмана, Артиста, Дока и Пастуха. Смотрел так, как будто видел их в первый раз.

— Внимание! — сказал сотрудник прокуратуры. — Проводится следственный эксперимент. Итак, Герман Григорьевич Клоков, вы утверждаете, что эти люди никогда не были здесь?

— Разумеется, никогда, — сказал Клоков.

— Думаю, где-то в этом доме, — сказал Пастух, — нужно только хорошо поискать, спрятан саксофон «Salmer», фирменный номер ноль триста сорок семь.

— А также, — добавил Перегудов, — модель подводной лодки «С-145», голубая, с золотым перископом. Ее здесь сейчас нет, но, думаю, ее тоже можно найти.

— Чепуха! — возмутился Клоков. — Это не доказательство! Заурядный сговор!

— А вот это — сговор? — сказал Пастух и разжал ладонь.

Там лежал маленький, не больше пяти сантиметров длиной, кусочек дерева с четким рисунком извилистых волокон.

— Что за бред? — усмехнулся Клоков. Оператор следственной группы с видеокамерой крупно взял в кадр этот кусочек на мозолистой ладони бывшего капитана спецназа Сергея Пастухова. А он сказал в микрофон:

— Надо пройти вон в ту дверь и спуститься по желтой деревянной лестнице в сауну.

— Пройдемте, — сказал один из следователей прокуратуры.

Все спустились в сауну и через плотно пригнанную дверь вошли в уютную русскую баньку. Сергей еще раз показал в камеру этот кусочек древесины и приложил к тому месту, откуда его с трудом отодрал тогда Трубач. Оператор снимал все крупным планом.

Отщепленный фрагмент точно встал в небольшую выбоину, извивы древесных волокон совпали и слились.

Клоков молчал…

Уже стемнело, когда все вышли из этого огромного каменного особняка, окруженного высоким зеленым забором. Черные сосны шумели в вышине и звезды горели над головой.

К друзьям подошел Михаил, пожал всем пятерым руки.

Только теперь они почувствовали вдруг, как устали. Все было таким, как в ту ночь, когда их привезли сюда, и все было уже другим, и ничего изменить уже было нельзя. В душе каждого будто неслышно и печально звучал саксофон Трубача.

Подошли Нифонтов и Голубков. Постояли молча. Док и Голубков закурили.

— Разрешите обратиться, товарищ генерал-лейтенант! — сказал Пастух.

— Слушаю.

— Его будут судить?

— Не знаю, — сказал Нифонтов. — Это уже не наш вопрос. Мы свою задачу выполнили. А что будет с ним — посмотрим. Хотя у меня есть на этот счет кое-какие предложения. Я их сейчас высказал Президенту.

— Отдыхайте, парни, — сказал Голубков. — Заслужили. Все расчеты — завтра. По шестьдесят тысяч каждому.

— Наша ставка — полсотни, — сказал Пастух.

— А Томилино? — усмехнулся Голубков. — Под платформой Томилино мы отрыли небольшой клад.

— А-а, — сказал Пастух. — Понятно… — Товарищ полковник, разрешите обратиться, — сделал шаг к Щербакову Артист.Мне вроде бы все ясно. Как говорится — что, где, когда… Только один вопрос остался открытым: кто тогда пустил ночью красную ракету на шоссе?

— А что? — улыбнулся Щербаков. — Не понравился цвет? У меня не было других.

Прощайте, ребята! Завтра вечером улетаю.

У забора под тентом они нашли свой черный «ниссан-патрол» — старый верный обшарпанный «джип» Пастуха. Никаких повреждений ему не нанесли, только номеров не было.

— Здорово, бродяга! — хлопнул по капоту Сергей, — Все-таки встретились!

Один из сотрудников следственной группы вынес во двор саксофон в черном чехле.

— Вы не его имели в виду? Кажется, ваш?

— Это… нашего друга. Но ведь вы его, наверное, приобщите? — сказал Пастух.Как вещдок?

— А, — махнул рукой тот. — Забирайте! Этих вешдоков тут — пять лет не разгрестись. Забирайте — и с концами. Только спасибо скажем. Меньше бумаг марать.

Док расстегнул застежки чехла и открыл футляр. Саксофон мирно покоился на своем бархатном ложе, а они стояли и молча смотрели на него.

Эпилог Прогулочный теплоход «Москва‑17» приблизился к пристани на Берсеневской набережной, матрос отдал швартовый конец, и мальчишка на пристани ловко накинул его на мокрый кнехт.

Выбросили трап, и они взбежали по нему один за другим на борт белого теплоходика. На верхней палубе нашлись для них места, они вежливо попросили кое-кого пересесть, чтобы быть вместе.

Им не перечили — слишком строги, тверды и серьезны были их глаза. Они могли бы показаться обычной компанией обычных теперь в городе праздных гуляк, но ощущалось в них нечто такое, что выделяло их из всех других.

Они расселись. Взревел дизель, и корма белой речной посудины окуталась едким голубым дымом.

— Давай читай, — сказал Пастух.

И Артист извлек из кармана «Независимую газету».

Семен прокашлялся, очень серьезно оглядел всех и хорошо поставленным голосом прочел заголовок:

— "Кремлевский пасьянс не для наших глаз. — Артист еще раз обвел друзей взглядом и продолжил:

— Неожиданное смещение с поста вице-премьера и отставка Германа Клокова вызвала толки и замешательство среди политиков, журналистов и сотрудников аналитических центров. Еще позавчера считавшийся всеми одним из самых влиятельных и неуязвимых членов правительства, он, как принято теперь у нас, без объяснения причин, оказался низвергнутым с верхнего яруса правящей иерархии. Как было объявлено представителям СМИ, эта отставка связана с изменением направленности интересов самого г-на Клокова. К сожалению, нам не удалось встретиться с ним для прояснения реального положения дел. По всей видимости, это событие необходимо рассматривать в общем контексте перераспределения постов, обязанностей и портфелей в связи с известными изменениями в стратегической линии проведения экономических и политических реформ. В любом случае крайне неубедительные разъяснения, поступающие с кремлевских верхов, а также всевозможные как вполне достоверные, так и совершенно фантастические версии, появившиеся в печати, ни в коей мере не снимают налета таинственности с этой в общем-то довольно обычной истории для политической жизни современной России". Это вчерашний номер, — сказал Артист. — А вот сегодняшние «Известия». «Хроника. По сообщению ИТАР-ТАСС бывший вице-премьер правительства Российской Федерации, два дня назад покинувший свой высокий пост, назначен по его личной просьбе Чрезвычайным и полномочным послом Российской Федерации в эмирате Рашиджистан».