Гонки на выживание - Таманцев Андрей "Виктор Левашов" - Страница 72

Голубков сразу узнал черную «Волгу», ту самую, в которой они возвращались с Нифонтовым зимой из того далекого подмосковного городка после памятного разговора в электричке. Нифонтов снова был за рулем, один в машине.

— Вон он, — показал Голубков. — Посигналь ему.

Но Александр Николаевич уже и сам увидел Голубкова, сбавил скорость, пристроился сбоку.

— Живой еще? — крикнул он, чуть высунувшись из открытого окна машины.Давайте к бровке.

Голубков хотел представить Макарычева генералу, но Нифонтов опередил его:

— Виктор Петрович меня, может быть, и не знает, но я полковника Макарычева знаю очень хорошо. Одного только не предполагал, что столкнемся мы с вами, Виктор Петрович, на этом деле. Давайте знакомиться лично. Генерал-лейтенант Нифонтов.

— Очень рад, — искренне сказал Макарычев. И, окинув взглядом ночное Останкино, светящиеся в ночи корпуса телецентра по обеим сторонам улицы Королева, темный пруд, за которым чернели деревья парка, продолжил:

— Ну и местечко выпало нам для «стрелки». Никогда не забуду, что творилось тут в ту ночь, в девяносто третьем… — Я тоже здесь был, — кивнул Нифонтов.

— И я тоже, — вздохнул Голубков.

— Я прекрасно понимаю, полковник, — сказал Нифонтов, — на что вы идете, встречаясь со мной без санкции своего начальства. Скажите, на ваш взгляд, к кому я должен обратиться, чтобы эти санкции вам были даны?

Макарычев назвал заместителя директора ФСБ генерала Касьянова.

— Только к нему. Он и руководит нашей операцией против «Армады» и группы Курцевского.

— Хорошо, — кивнул Нифонтов. — Обещаю, что вы будете прикрыты от гнева вашего руководства. С этой минуты считаю, что мы работаем вместе. Времени нет, а события развиваются. Возможно, вы еще не знаете — сегодня вечером, подъезжая к Москве, при очень странных обстоятельствах погиб вместе с дочерью академик Черемисин.

— Да вы что! — воскликнул Макарычев. — В ближайшее время мы собирались выйти с ним на контакт. Вокруг этого «Апогея» завязалось что-то уж больно крутое… Как это случилось?

— За рулем была его дочь, он сидел рядом. Ехали очень быстро, явно куда-то торопились. На их сторону движения выскочил самосвал без номеров. Лобовой удар… Водитель самосвала исчез. У нас есть, конечно, кое-какие предположения, есть странные радиоперехваты, но пока мы не имели еще возможности прослушать все записи… Они помолчали.

— Вот что, — сказал Нифонтов. — Разговор у нас долгий. Садитесь в мой драндулет, посидим маленько да потолкуем. Как говорили древние, начнем ab ovo, то бишь от яйца… А уж с тупого кончика, с острого — не суть важно. Так как все-таки получилось, что вы занялись этим делом?

Рассказ Макарычева продолжался больше полутора часов.

Все события он излагал подробно и точно, стараясь не упустить ничего существенного.

Голубков и Нифонтов слушали его предельно внимательно, боясь упустить даже самую пустячную малость. Иногда переспрашивали, уточняли и переглядывались.

— Да, — сказал Нифонтов, когда рассказ был окончен. — Наши задачи полностью совпадают. Серьезную кашу они заварили. Но нужны доказательства. Неопровержимые улики, свидетели и фигуранты… — Разумеется, тут все в одной цепи, — сказал Макарычев. — Да и гибель Черемисина именно сегодня наверняка не случайность.

Нифонтов снял одну из телефонных трубок между передними сиденьями своей «Волги», нажал несколько кнопок.

— Я — «третий». Соедините со специальным оперативным отделом Главного штаба ВВС. И примерно через минуту продолжил:

— Говорит «третий». Есть новые данные по борту сорок восемь — двести двадцать? Да-да, слушаю! Благодарю, спасибо!

Он повернулся к сидящим сзади Макарычеву и Голубкову.

— Самолет в воздухе. Его отслеживают локаторы на центральном узле воздушного движения. Связи с экипажем по-прежнему нет. Работает только автоответчик. Других сведений пока не имеют.

— Что же там происходит у них? — волнуясь, повторил Голубков.

Через короткое время Нифонтов повторил запрос по борту.

— Связь с экипажем восстановлена. Кружат в зоне ожидания Андреаполясильная гроза… Помехи… Прошло еще полчаса. Сорок минут. Час. И вдруг во внутреннем кармане широкого пиджака полковника Макарычева часто-часто запиликала рация спецсвязи.

Он схватил ее и высунул за окно машины почти двухметровую гибкую антенну.

— Да-да, на приеме, на приеме! Что-что? Повторите! Когда?

Теперь Нифонтов и Голубков, затаив дыхание, смотрели на него.

— Немедленно соединяйте! — закричал Виктор Петрович. — Немедленно! Гусев, ты?

Все живы? Докладывай скорей! Коротко, основное… Так… Так… Понял… Сколько холодных? Трое? Понятно… Продолжай!

— Это они? — схватил его за руку Голубков. — Витя, спроси его скорей, Хохлов и Пастухов живы?

Макарычев дослушал сообщение и передал вопрос Голубкова.

— Да… Да… Ясно, ясно. — И, повернувшись к Константину Дмитриевичу, радостно закивал.

— Пусть передаст им, — крикнул Голубков, — чтобы срочно возвращались для встречи со своими! Без минуты промедления!

Виктор Петрович передал и это. И, поблагодарив своих подчиненных, обессилено откинулся на спинку сиденья, перевел дух.

— Двадцать минут назад сели в Андреаполе. Схвачена группа угонщиков и их сообщник из экипажа. Террористы хлопнули двух своих… Еще один из них убит непонятно как… я не разобрал… Мой майор дожал ситуацию и вытряс из них показания. Есть все — имена, цель задания, связные пароли… — Вы можете с ним опять связаться? — спросил Нифонтов.

— Без проблем.

— Тогда вот что, передайте мне рацию, я дам своим ребятам инструкции, как им действовать дальше.

…К приземлившемуся «Руслану», завывая моторами, с разных сторон подкатило несколько машин. Впереди пристроился «уазик» сопровождения и, указывая путь летчикам, мигая ярким оранжевым маячком, медленно поехал, уводя самолет на самую дальнюю стоянку. Все было мокрым вокруг, в залитых дождем плитах бетона расплывчато отражались огни. Во всех концах ночного неба вспыхивали молнии и отдаленно грохотал гром. Гроза отходила… Наконец «Руслан», бортовой номер 48-220, замер, и приглушенный шум турбин со свистом сошел на нет. Человек двадцать военных с автоматами оцепили самолет.