Гонки на выживание - Таманцев Андрей "Виктор Левашов" - Страница 75

— Ау, командир! — уже по привычке чуть слышно, сквозь зубы проговорил Боцман. — Где мы были-то с тобой? Ведь спросят.

Пастуха и самого мучил этот вопрос.

— А ты посмотри на себя, — вдруг нашелся он. — Морда опухла, пейджер разбит, курточка — будто слоны топтали… — Ну и ты, положим, не с банкета, — сказал Дмитрий. — Ну что? Шлялись по городу, добрались до Выхина, чтобы ехать в Быково… — Ну, дальше, дальше… — поторопил Пастух. — Нам же надо за всю ночь отчитаться… -Ладно, — сказал Боцман, — сунулись в кассу — а русских денег нет. Пошли в менялку — там блатные… — Нет, — покачал головой Сергей. — Надо что-то другое. Значит, приехали мы в Выхино, сели в электричку — тут патруль. Мы же в форме, хоть и без знаков различия. Будьте любезны — пройдемте с нами. Мы решили, что эти люди — от вас, перехватили, не доезжая Быкова, ну и поперлись, как телки… — Ну дальше, дальше… — мстительно усмехнулся Боцман.

— Ну а дальше — элементарно, Ватсон. Стволы в зубы, и в «джип» с черными стеклами. Глаза завязали, а нам-то что? Вроде все согласно купленным билетам.

Встретили, взяли и повезли… В семь вечера — мы и не колебнулись. Завезли куда-тото ли цех, то ли склад… — Плохо, — сказал Боцман. — Это тебе не американское кино.

— Ну а котельная тебя устроит? В подвале хрущобы?

— Ладно, теплее, — согласился Хохлов.

— Стали допрашивать, валенки-галоши, мухи-котлеты… Где остальные и где, мол, встреча? Хвать за пейджеры наши — а там все чисто, информация сброшена.

О'кей, говорят, будете сидеть хоть до морковкина заговенья, пока пейджеры не запиликают. Вот тогда, мол, и узнаем, где у вас встреча и когда. Пейджеры сняли и на пол положили. Тут-то мы и смекнули, что эти птички кто угодно, только не те, кто нам «Моторолы» эти выдал… — Ну а кто? — спросил Боцман.

— А нам по фигу, — сказал Пастух. — Другие — и точка. Сидели-сидели, ждали-ждали, пейджер ни гугу… — А в двадцать три пятьдесят пейджеры запиликали, — сказал Боцман.

— Ну а дальше — извини уж, — мочиловка, американское кино. Немного карате, немного джиу-джитсу, немного русского мата… Не могли же мы им дать прочитать сообщение! Уложили б мы с тобой четверых?

— Пятерых бы уложили! А за казенные пейджеры — шестерых!

— Ну и все. Выскочили, район незнакомый, темень. Плутали-плутали, решили уйти подальше и ждать до утра. На метро опоздали, на электричку в Быково, естественно, тоже… Денег на мотор не было — все отняли. Угонять транспорт не рискнули… — Слушай! А бабки-то куда девать? — спохватился Боцман.

Из шести пачек, полученных той ночью, они успели вскрыть только одну, пять остались в нетронутой банковской упаковке.

— "Куда, куда"… Пастух, недолго думая, прыгнул с платформы на пути, нырнул под железобетонные конструкции перрона, рассовал пачки в трещины бетона.

— Порядок! Будет фарт — вернемся. Подошла электричка. Они вскочили в заплеванный тамбур и минут через десять уже бродили по станции Быково. Несколько приехавших вместе с ними пассажиров быстро рассосались, и Боцман с Пастухом остались одни на влажном черном перроне. Послонялись по платформе и отправились изучать расписание. Двое коротко стриженных высоких парней в кожаных куртках подошли к ним одновременно с двух сторон. Покосились на разбитую губу Боцмана… Один из них спросил коротко:

— Где другие?

— Двое залетели в ментовку. А остальные… — Пастух выразительно пожал плечами.

— Ясно, — кивнул спросивший. — Идемте с нами.

На шоссе стояла «Газель». Им приказали залезть в кузов под тент и лечь на пол лицом вниз.

Через полчаса они были в том же гараже, где прошли процедуру допроса.

Все повторилось, как с Доком и Трубачом, но они не знали этого. Особенно долго, дотошно допрашивали Пастуха. Все показания совпали. Потом их оставили одних.

Наступивший день принес генеральному конструктору АО «Апогей» профессору Стенину новые известия.

Но он был потрясен ими уже куда меньше, чем если это было бы накануне.

Войдя утром в вестибюль главного административного корпуса «Апогея», где уже был вывешен большой портрет бывшего генерального в траурной рамке, Роберт Николаевич услышал, что вчера вечером случилось еще одно несчастье — непонятным образом сорвался с лесов в монтажном корпусе и разбился насмерть Мефодьев, один из старых заслуженных инженеров-сборщиков, большой приятель покойного Черемисина.

Чувствуя себя постаревшим на много лет, раздавленным и все же, несмотря ни на что, готовым к сопротивлению, он вошел в кабинет. Повинуясь уже не столько рассудку, сколько интуиции, по телефону спецсвязи соединился с Байконуром.

Самолет «Руслан», который вчера поздно вечером вылетел из Чкаловской с двигателем на борту, на аэродром в Казахстане не прибыл… За годы работы Стенин научился держать в голове одновременно десятки дел, проблем и лиц. Он был мастером согласования, великим специалистом утрясать, распутывать, расшивать узкие места. Сейчас он не должен был ошибиться ни в чем.

Роберт Николаевич вызвал машину и приказал ехать в монтажно-сборочный цех.

В том зале, где два месяца назад они принимали Клокова с его свитой и группу генералов во главе с Курцевским, людей теперь почти не было. Несколько двигателей «РД‑018» на разных стадиях сборки стояли в боксах на массивных стапелях, окруженные ажурными лесами и стремянками.

Теперь их было уже меньше, чем тогда. Один отработал на ракете при первом запуске, второй был отправлен вчера на «Руслане», третий монтировали в восьмиметровый нижний блок-модуль, который позже должны были пристыковать к нижней части корпуса ракеты.

Здесь же рядом, на соседнем стапеле, у точно такого же восьмиметрового белого цилиндра, человек десять возились с макетом, предназначенным для показа на авиакосмическом салоне в Сингапуре. Уже теперь макет было трудно отличить от оригинала. Чтобы понять, где что, нужен был глаз специалиста.

— Несчастье-то какое! — окружили Стенина инженеры-монтажники. — Вы подумайте!

Горе на горе, беда на беду… — Покажите, где он упал, — попросил Стенин. Они подвели его к этому месту.

Оно было огорожено шнуром, и вход туда запрещался. Скоро должна была приехать, чтобы продолжить работу, следственная бригада.