Гонки на выживание - Таманцев Андрей "Виктор Левашов" - Страница 79

Кончилось тем, что из одной из техничек, куда этот бойкий репортерчик тоже попытался было сунуть свой длинный нос, неспешно вышел голый по пояс двухметровый соотечественник и вплотную приблизился к нему. Толстенные мускулистые руки великана чуть ли не до плеч были в черных разводах машинного масла.

— Не чувствуешь ничего? — с некоторой угрозой поинтересовался он у Семена.

— То есть в каком смысле? — не без заносчивости вскинулся Артист.

— А в таком, что достал ты уже всех, понял? Не до тебя тут. Устали люди, а ты жужжишь и жужжишь… Канай отсюда! Чтоб не видел я тебя больше!

— Обидно, — сказал Семен. — До чего же обидно. Мы с коллегами только ради вас вышли на эту чертову трассу. Можно сказать, единственные ваши болельщики. А вы, так сказать, меня мордой об стол? Спасибо!

— Да ладно, ты нас тоже пойми, — сменив тон, пробасил парень. — Если бы только один ты доставал, а то все лезут и лезут к нам. Были бы мы впереди — еще понятно, а то… — Да кто хоть лезет-то?

— Да всякие тут вроде вас. Позавчера вот канистру с тосолом сперли, представляешь? А кому он, спрашивается, нужен, тосол?

— Ну вот! — сказал Семен. — А говорите, никаких приключений… — Да ведь что смешно-то, — уже вполне миролюбиво продолжил механик, — вчера сперли, а сегодня приехали — глядь! — стоит на месте как миленькая. И тосол на месте.

— Ну вот и хорошо, — сказал Семен.

— Чего ж хорошего-то? — снова рассердился парень. — Тосол, блин, вернули, глядим — е-мое! Канистры с маслом нет! Как тебе это нравится?

— Во дела! — изумился Артист. — А что за масло-то? Будто своего нету. Может, особенное какое?

— Масло, конечно, что надо! — сказал парень. — Специальное, со спецприсадками, для танков. Насилу добыл.

— Это что, черное, что ль, такое?

Парень хотел уж было ответить, но не успел. Из-за фургона технички неожиданно появился высокий широкоплечий господин лет сорока в роскошной спортивной куртке, тонких золотых очках и с черным приемопередатчиком «уоки-токи» в руках.

— Вас, собственно, что интересует? — не слишком доброжелательно поинтересовался он, вплотную подойдя к Семену. — Кто вы такой?

Семен не без гордости ткнул себя в грудь, где висела целлофанированная карточка участника с впрессованной цветной фотографией и личными данными:

«Пресс-служба оргкомитета». «Авторадио» — Москва. Аркадий Белецкий. Специальный корреспондент" — и, широко улыбаясь, протянул руку для пожатия.

— Рад приветствовать вас, Леонид Павлович! Забыли? Вы же сегодня оформляли нас — журналистов вне конкурса. Добрый вечер!

Днем, как только притащились измотанные россияне, Муха представил свой экипаж для прохождения процедуры регистрации. Тогда же «Аркадий Белецкий» прочитал надпись на такой же карточке, приколотой к широкой груди руководителя российской команды, и узнал, что это сам сопредседатель оргкомитета ралли от Российской Федерации Леонид Павлович Добрынин. Появление журналистов он встретил без всякого энтузиазма, осмотрел подозрительно и, не удержавшись, выговорил за опоздание:

— Вы были заявлены черт знает когда, почему только теперь явились? Я вас в Москве что-то не помню… Без меня уже, что ли, там аккредитовали? Вас только не хватало на мою голову… Ну ладно, документы в порядке. Можете присоединяться и ехать.

Вглядевшись, он тоже сразу узнал Семена, но руки не подал.

— А… пресса! Ну так что вам надо?

— Вы же понимаете, Леонид Павлович, работа у нас специфическая, хочется найти что-нибудь остренькое, занятное, чтобы, знаете ли, разогреть радиослушателя… И он привычно поднял включенный на запись диктофон на черном ремешке.

— Несколько слов для всех поклонников и любителей российского автоспорта… Друзья, мы находимся на бивуаке после очередного этапа… — А ну-ка спрячьте свою шарманку! — грубо оттолкнул от себя диктофон Добрынин. — Ничего говорить я вам не собираюсь. Люди заняты, не до вас. Так что… — Да понимаете, нам просто нужны какие-нибудь живые эпизоды… — заулыбался Семен. — Что-нибудь смешное… Вот ваш товарищ сейчас рассказал: кто-то повадился всякую ерунду воровать. То тосол, то масло… Можно шикарный материал забабахать"Барабашка на ралли". Представляете?

Семен не успел еще договорить, а лицо Добрынина уже резко изменилось.

Нагловатый начальственный гонор сменился еле скрываемым смятением.

— Что? Что такое? 0-очень интересно! — часто дыша, почти задыхаясь, он быстро повернулся к механику. — Ты чего это тут разные байки плетешь? Почему я ничего не знаю? Какой тосол? Какое масло? Мне первым делом обязан был доложить!

Мне, понимаешь, а не всяким тут… Было же сказано — близко никого не подпускать!

— Да ерунда, Леонид Павлович, — упавшим, испуганным голосом заговорил парень, — говорить-то не о чем.

— А коли не о чем — так и молчи в тряпочку! Я же предупреждал — не разевать хлебальник. Украли, не украли — никого это не касается. Тебя для чего в команду брали?

И повернул к Семену побагровевшее лицо с жесткими голубыми глазами.

— В общем, топайте отсюда. Никаких интервью! Вон французы лидируют — их и трясите. Еще увижу здесь — аннулирую аккредитацию, ясно?

Семен трагически воздел руки, но спорить не стал и отправился восвояси. Но он явно повеселел и приободрился. Кажется, это было самое ценное интервью, которое он взял за этот день.

Обо всем, что удалось узнать, через десять минут он во всех деталях поведал своим спутникам и дал прослушать запись.

— Молоток! — похвалил Михаил. — Ай да господин Добрынин! Кажется, наш командор что-то знает. И о-очень боится… — Я тоже так думаю, — сказал Семен. — Иначе с чего бы, спрашивается, ему так раскочегариться? Считаю, топливо — тут. Нынче ночью выходим на зверя. Танковое масло этому «барабашке» тоже ни к чему. А нам позарез надо узнать, у кого тут острый приступ клептомании… Лагерь раллистов жил своей удивительной, ни на что не похожей ночной жизнью.

Всюду — в спальных мешках, в палатках, прямо в машинах, а то и на крышах своих «джипов» спали гонщики. Измотанные дорогой, ежесекундным бешеным напряжением, спали скитальцы, великие мастера, знаменитые чемпионы и вечные аутсайдеры, герои и честолюбцы, фанатики скорости, рабы и мученики азарта, мужчины и женщины, для которых запах бензина, рев мотора, безумная тряска и близость опасности заменили все, что влечет и ценится в этой жизни.